Князь Искажений. Том 4 - Евгений Ренгач

не сумел. Всё, на что ему хватило сил, — это сесть на землю. Мы с князем разговаривали по громкой связи, и он отлично слышал каждое произнесённое отцом слово.

Такого жалкого взгляда я не видел уже давно…

— Я не стал его убивать. Он жив. Но его судьба в моих руках.

— Можешь делать с этим выродком всё, что пожелаешь! — Князь не произнёс, а буквально выплюнул эти слова. — Его дальнейшая судьба меня не касается!

Илья вздрогнул и отвернулся.

Я же снова посмотрел на князя.

— Вы же понимаете, что перешли черту? Ваша семья уничтожила мой Род и оболгала Князя Искажений. Вы заставили людей забыть о том, что он сделал и присвоили себе его заслуги!

— Не понимаю, о чём ты говоришь!

Князь попытался прервать связь, но я использовал свой Дар. В основе энергофонов лежала магия. Если задеть нужный контакт, то, при должной сноровке, звонок можно было удержать.

У меня всё получилось. Князь пытался сбросить разговор, но, сколько он ни нажимал на кнопку, ничего не происходило.

— Мы не закончили. Просто знайте — вы бросили моей семье вызов. И я этого не забуду!

— Барон, это что, официальное объявление войны⁈ — Князь скрипнул зубами. — Мы растопчем тебя, даже не заметив!

— Нет, что вы, какая война… — В отличие от Анатолия, я сохранял спокойствие и равнодушно наблюдал за тем, как князь кипит от гнева. — Всего лишь мягкое предупреждение. Я хочу, чтобы вы знали, — Гордеевы всё помнят и ничего не забывают!

Удерживать звонок вечно было невозможно. Князь надавил собственной силой, и разговор прервался. В трубке раздались короткие гудки.

Меня это не расстроило. Я сказал князю всё, что хотел. И даже немного больше.

— Хозяин, ты уверррен, что угрррожать такому человеку — хорррошая идея? — Брысь рыкнул мне на ухо.

— Лохматый, я участвовал в тысячах аристократических интриг. И скажу тебе честно — нет правильного поведения и неправильного. Иногда самое верное, что ты можешь сделать — это произнести всё, что думаешь!

Я сказал это таким тоном, что спорить со мной питомец не рискнул. Что ни говори, но лохмач отлично знал, когда стоит держать язык за своими острыми зубами…

— Андрей, осторожно!

По лесу прокатился резкий окрик. Я узнал голос Юли. Кажется, они с Мишей закончили отбиваться от монстров и подошли ко мне. Увлёкшись разговором с Мамонтовым, я даже не заметил их приближения.

А ещё я едва не упустил нападение.

Беседа с князем заняла всего несколько минут. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы Илья успел восстановить часть потраченной энергии.

Пользуясь тем, что моё внимание сконцентрировано на его отце, он вскочил на ноги и взмахнул зачарованным кинжалом.

А ведь я не успел его обыскать…

Как человек, окончательно утративший доблесть, он метил не куда-нибудь, а мне в спину.

— Не сегодня!

Моя Броня развернулась, вспыхнув голубой сферой. Резко возникнув вокруг тела, она оттолкнула Илью. Он отступил на несколько шагов, но сдаваться не стал.

Энергии у Мамонтова было всего ничего. Строго говоря, на ногах он стоял только благодаря охватившей его ярости. Слова отца послужили для него топливом.

Видимо, он решил, что, убив меня, каким-то образом сможет заслужить его одобрение.

Наивный мальчик! Такие люди, как князь, очень редко меняют своё мнение…

Выставив кинжал перед собой, Илья бросился на меня.

Я не стал его жалеть. Перехватив ладонь, надавил. Запястье хрустнуло, словно сухие ветки. Оружие выпало из ослабевших пальцев.

Илья взвизгнул и обмяк. Сил сопротивляться у него больше не было.

Он был полностью в моей власти.

— Андрей, стойте! Если вы его убьёте, то это приведёт к страшным последствиям. Это повод для Родовой войны!

Ко мне приближался Аристов. И не один, а в сопровождении отряда из верных бойцов.

И его нелёгкая привела!

— Не переживайте, граф. Я не собираюсь его убивать. После того, что он сделал, смерть была бы слишком мягким наказанием.

Я повернулся к Илье и закрыл глаза. Мой внутренний взор обратился к скрытым резервам. Навыки замелькали передо мной, пока взгляд не остановился на одном из них.

Пробуждая вторую Ветвь, Вероника Соколовская сделала больше, чем собиралась. Вместе с моей магией она пробудила и часть скрытых Навыков.

Одна из способностей снова была со мной. Всё, что от меня требовалось, — это вдохнуть в неё силу.

Это я и сделал.

Мир вокруг изменился.

* * *

Илья не сразу понял, что произошло.

Внезапно стало очень темно. Холод пробирал до костей, а сердце сжало одиночество. В одно мгновение его охватило ощущение, будто всё хорошее в его жизни закончилось и единственное, что его ждёт впереди, — это боль и страдания.

Мамонтов всхлипнул и огляделся. Только сейчас он начал понимать, что всё вокруг стало совсем другим.

Лес сменила выжженная пустыня. Под ногами хрустела сухая земля, на чёрном небе горел огромный кроваво-красный шарик солнца, а по сторонам возвышались голые скалы.

Ни растений, ни цветов, ни деревьев. Только пустота, жар и горячий воздух, дерущий лёгкие, словно наждачная бумага.

Посреди выжженной пустыни стоял Андрей Гордеев. Барон выглядел не так, как на земле. Он казался старше, его волосы были длиннее, а сам он был выше и намного мускулистее.

Не юноша, но зрелый мужчина.

А ещё его взгляд… Это был взгляд человека, который многое повидал и прошёл через такие испытания, о которых обыкновенные люди даже не подозревают.

Илья не получил полноценного образования. Анатолий Мамонтов никогда не видел его своим наследником и считал, что ему не имеет смысла тратит время на бесполезные книги.

Но даже недалёкий Мамонтов вспомнил, что уже видел этот взгляд. И не где-нибудь, а в учебнике истории! И не в каком-нибудь новом, а древнем, чудом сохранившемся в библиотеке отца.

Так со страниц книги смотрел Князь Искажений.

— Ты… — Илья и сам не знал, что сказать. — Что ты сделал⁈ Где мы⁈

— Так просто это не объяснить. — Гордеев медленно направился к нему. Барон находился от него в нескольких метрах, но чувство было такое, будто он шептал Илье на ухо. — Скажем так, у меня есть Навыки. Особые способности на разные случаи жизни. И это один из них. Я называю его Отрешение.

— И что… Что оно делает⁈ — Язык не слушался, и самые простые слова давались Илье с огромным трудом.

— Это что-то вроде ментальной ловушки, но только очень сильной. Тот, на ком я её использую, попадает в моё собственное измерение. Не физически, только его сознание. И здесь я могу делать всё, что захочу…

Слова Гордеева не сразу дошли до перепуганного Мамонтова.