Караси и щуки. Юмористические рассказы - Николай Александрович Лейкин

– то же самое. Ну и выходит, что все один и тот же коленкор. А обстоятельных патриотов своего отечества тревожат, от торговых делов их отрывают. Доверие! – не унималось солидное купеческое пальто. – Вот ежели бы мне весь продовольственный подряд без торгов на все тюрьмы отдали, чтоб арестантскую братию кормить, так это бы было доверие. А это какое же доверие? Не все ли равно, что мазурик в тюрьме сидит или на свободе бегает?

Пальто умолкло и начало просматривать карточку кушаньев. Лакей остановился перед ним и ждал приказания.

– Однако, брат, ты, Харитон Мироныч, сегодня раздражен, – сказал вицмундир.

– Будешь, братец ты мой, раздражен, коли вот третий день сижу в суде, как приговоренный, и только и слышу одни разговоры, что со взломом или без взлома совершена кража. Прокурор говорит: со взломом; защитник: без взлома. Разбери – кто правду и кто ложь… Взлом, без взлома, взлом, без взлома… Тьфу ты! Чтоб вам провалиться! На сытый желудок, может быть, это и интересное представление, а у кого с утра маковой росинки во рту не было и в брюхе словно как бы на контрабасе кто воет, тому, братец ты мой, впору хоть на стену лезть от этих самых куплетов со взломом, – закончило пальто и, обратясь к буфетному лакею, сказало: – Дай-ка мне порцию битка.

– С чем прикажете? – спросил лакей.

– Со взломом… Или тьфу ты! Что я… С картофелем то бишь… Вот он, ваш судейский взлом-то! – отнеслось пальто к вицмундиру. – Так на язык и лезет… Да то ли еще будет, ежели две недели просидим. И не биток со взломом запросишь.

Вицмундир засмеялся.

– Эк тебя этот взлом донял! – сказал он.

– Доймет! Мне, я думаю, он ночью сниться будет.

– Что верно, то верно, – отозвался с третьего стола кудрявый пиджак в сапогах бураками и с серебряной часовой цепочкой через шею поверх черной высокой жилетки, скрывавшей признаки белья. – Мне, когда я был присяжным, кажинную ночь снилось, что будто бы я мазуриков ловлю. Ей-ей. Раз даже жену впросонках схватил за ногу. А разговаривать начну, так у меня, бывало, судейские слова с языка и сыплются. Не плоше вот вашего битка со взломом. Домашние старухи даже водой с семи углей из семи печей начали меня спрыскивать, потому думали, что у меня свихляние какое-нибудь в голове приключилось. Хочешь что-нибудь сказать по нашему извозному делу, так как мы извозчики и у нас четырнадцать закладок, а выходит совсем напротив. Коновал, к примеру, говорит мне, что кровь лошади надо пустить, а я ему ответ: «Да, виновен, но заслуживает снисхождения». Вам вот взлом залез в голову, а мне попало на ум слово «прокурор» – и хоть ты кол на голове теши, ничем ты его оттелева не вышибешь. Пойдешь в трактир чайку напиться – полового прокурором называешь. Прокурор, прокурор, прокурор – так вот и звенит в ушах. Маменьку, старушку божью, и ту прокурором называл, – закончил пиджак.

– Ну, и чем же все это кончилось? – спросил вицмундир.

– Ох, и говорить-то не хочется! – махнул рукой пиджак. – Кончилось тем, что по прошествии всего этого суда праведного таково-то я здорово загулял, что уму помраченье!

– С радости, что ли?

– Да надо полагать, что так. Судите сами, ваше благородие, все-таки ведь две недели мы сидели на привязи. В здешний буфет хотя и попадали, но малодушествовать насчет стеклянного инструмента боялись. А вдруг насвищешься да какое-нибудь междометие в суде сделаешь? Ведь за такие карамболи и самого тебя засудят. Все судил да судил, и вдруг самого тебя судить будут… Каково это верхним-то концом да вниз?

– Кто себя соблюдает в аккурате, тому и здесь можно рюмкой-другой попользоваться, – сказало пальто. – Эх, жалко только, что тут в судейском буфете водки не подают, а к хересам-то мы не оченно склонны. И коньяку не подают? – отнесся он к вицмундиру.

Вицмундир подмигнул глазом.

– Водки хочется? – сказал он. – Спроси хересу старого – он и превратится у тебя в утробе в водку.

– Ну, дай мне хересу старого, – проговорило пальто, обращаясь к лакею.

– Сейчас. Пожалуйте биток-с… – подал он тарелку.

– Биток со взломом? – засмеялся вицмундир.

– Со взломом-с, – сказал лакей и бросился к буфету за хересом.

В лечебнице

Утро. В лечебницу для приходящих вошел пожилой мужик в синем потертом кафтане. Лицо болезненное, шея обмотана несколько раз гарусным шарфом. В прихожей его встретил сторож в отставном военном сюртуке с нашивками на рукаве и указал на приемную комнату.

– Сядь вон там в сторонке и дожидайся своего термину. Да прежде всего билет у конторки возьми, – сказал он.

– За тридцать копеек здесь лечат? – спросил мужик.

– За тридцать.

– Это уж со снадобьем, значит? За эти деньги и снадобья всякого дадут?

– Ты бы еще захотел, чтоб тебя за эти деньги и натирали здесь! Без снадобья. Снадобье сам в аптеке купишь.

– А у нас земляк руку повредил на постройке, так ему даже и волдырь резали здесь за эти деньги и примочкой примочили.

– Резать ежели, то это у нас доктора здесь любят. Для них это первое удовольствие. Резать они не токмо что за тридцать копеек, а даже и даром будут, только приходи к ним. А ведь иные резать-то не даются. Ты чем нездоров?

– Да надо полагать, всем телом стряхнулся. И под сердце подкатило, и в поясе неудовольствие, и в голове словно кузня. Натирала меня баба-знахарка, да никакой пользы, так дай, думаю, к ученому доктору схожу, пусть он натрет.

– Станут тебя наши доктора натирать, дожидайся! У нас доктора-то все в таких чинах, что с полковниками да с генералами вровень, так нешто им подобает мужика натирать? Вот ежели резать…

– Нет, резать я не дамся, боязно… – отрицательно покачал головой мужик.

– Ну, так плати тридцать копеек и покупай на свои деньги снадобье в аптеке.

– Все равно. Лучше уж пусть будет без резанья. Сам и снадобье куплю.

– Да чего ты боишься-то? Деревня! Ведь до смерти не зарежут. С резаньем всякое леченье скорей идет. Вырезал болезнь – и нет ее, и гуляй на здоровом положении. Сразу здоров будешь. А без резанья сразу тебя никогда не вылечат. Все придется раз пять прийти да по тридцати копеек заплатить.

– Ну?! Значит, меньше как за полтора рубля нельзя вылечиться?

– Заплатишь и все два рубля да еще снадобье в аптеке, окромя того, покупай, – отвечал сторож и спросил: – Ты к какому доктору?

– А нешто у вас тут разные?

– Разные. И каждый по своей болезни лечит. Один лечит болезни нутренние, другой