Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Злата делает первые шаги, цепляется в меня двумя руками.

— Боже, сейчас упаду, — глаза распахивает пошире и в шоке на меня всматривается.

— Никогда, расслабься. Я тебя держу и никогда не отпущу, — шепчу и целую в лоб.

Первые попытки проваливаются, а когда Злата “вкатывается” в процесс, получается лучше, но я все равно не отпускаю, то и дело обнимаю, якобы удерживая.

Все спецом, чтобы максимально тактильно все было.

Я ж не дурак.

Совсем нет.

Голова есть и мозги тоже, какие никакие.

Несмелые шаги сменяются более уверенными, но Злата быстро устает и дышит слишком часто, как для такой слабой активности. Тормозит и просит отдышаться.

— Ты задохлик, — в шутку бурчу, но снова со спины обнимаю девушку, впитывая в себя ее дрожь.

— Есть такое.

Перехватываю малышку за талию и поднимаю на руки под дикий визг.

— ВЛАД! ТЫ МЕНЯ УРОНИШЬ! ТЫ ЧТО?!

Качусь на середину катка с ней на руках, максимально довольный собой. В душе фейерверк запускается. Злата в меня цепляется мертвой хваткой, лицом прижимается к моему. Дышит так часто, что сейчас сознание потеряет от гипервентиляции, а я вылечу.

Вылечу тебя.

— Девушкой моей станешь, Злата.

Утверждаю уверенно и целую горячие губы, искусанные в кровь. Снова и снова.

В итоге качусь к парапету и сажаю малышку туда, углубляя поцелуй.

Она отвечает, а у меня срывает крышу.

За личико перехватываю и упираюсь бедрами между ног малышки.

Пздц накрывает.

Она отвечает мне.

Отвечает.

Глава 16

Злата

Я задыхаюсь в его руках, чувствуя давление во всем теле, а ещё тупую радость.

Она насквозь пропитывает меня, вытесняя весь стыд и стеснение. Мне кажется, сейчас я настоящая, сейчас я такая, какой могла бы быть всегда. Беззаботной, счастливой и влюбленной.

Это мгновение бесценно.

А ещё я так радуюсь, словно выиграла приз, но нет, я просто на свидании с парнем, я была в ресторане, сейчас на катке, мы целуется, а вокруг огоньки.

В носу запах мужского парфюма, а на кончиках пальцев трепет, внутри дрожь. Сердце работает с перебоями, но сейчас из-за хорошего, и дышать мне сложно только из-за нахлынувших эмоций и недостатка кислорода от поцелуя.

Огонь от губ расползается по телу, и кажется, что больше ничего лучшего со мной не случится.

Не верится, что я сейчас в ответ обнимаю Влада, неумело целую, а на деле лишь губами двигаю вверх и вниз.

Ведь он во всем у меня — первый, и даже эти поцелуи заставляют сгорать от стыда, потому что я не умею и не знаю, как правильно.

Щеки горят, ладони взмокли, а на ягодицах завтра точно будет след от парапета и цепкого захвата Белова. Ладони скользят по мне, оставляя отметины.

Я должна его оттолкнуть, но получается лишь сильнее прижаться дрожащим телом к широкой груди, растаяв на ней как мороженое.

Он теплый как солнышко, и даже в холод мне с ним тепло. Мне очень тепло, словно касаюсь раскаленного огня, который может испепелить.

До тла.

Как мотылек отчаянно лечу на свет, понимая, что сгорю. Я обязательно сгорю из-за тебя, Влад Белов.

Отрываюсь первая, как бы сложно это ни было. Вообще сейчас все сложно, особенно не чувствовать больше настойчивых поцелуев от парня, при взгляде на которого коленки подкашиваются. Теперь уж можно себе признаться, глупо отрицать очевидное.

— Золотая девочка, — перехватывает за лицо и тянет к себе, упираясь носом в мой. Я так рвано дышу, что самой страшно.

Хоть бы не приступ, но нет…

Мне очень хорошо, словно я никогда в жизни не болела, словно я самый здоровый человек в мире.

— Пошли на бой, ты будешь в безопасности. Обещаю, — шепчет на в глухо, укладывая меня на лопатки.

А я просто не могу туда пойти, потому что дома надо быть в определенное время. Запас у меня ровно на час. Иначе столкнемся, встретимся нос к носу с отцом. И что тогда?

Тогда все.

А если приду позже него, то мне конец.

— Давай в следующий раз, пожалуйста, мне очень надо домой, Влад. Я не отказываюсь совсем, — улыбаюсь, когда он водит пальцами по щеке, скользит по скуле и стекает нежностью к шее.

Я на него смотрю и не верю, что это первый раздолбай в универе, как говорит Ксюша.

Может и так, но он такой… кажется, что мой и чужой.

Мой только до конца этого вечера. Я с грустью отсчитываю время до нашего расставания, ведь так правильно. Так должно быть.

Не грусти и не жалей, Злата. Он явно не заслужил всего этого дерьма, что за тобой шлейфом идёт. Зачем молодому парню страдания, через которые ты проходишь?

— Я могу заставить.

— Это будет подло, я думаю, что не заслужила этого, — шепчу еле слышно, понимая, что от страха сводит конечности.

— Не заслужила, извини, сказал глупость, на самом деле.

Как истинный джентльмен, он помогает мне снять коньки, чтобы я лишний раз не наклонялась.

Вручает Пакетик и говорит, что это конфеты.

— Дома откроешь, лады? Хочу, чтобы приятно было, — щелкает меня по носу и помогает одеться.

Сладости я люблю. Очень сильно и могу съесть хоть килограмм за один присест, совесть мне и слова не скажет.

На улице ветер срывается, а мое волнение вместе с ним растет.

Белов очень спокойный, его бурная стихия пришпорилась, что ли?

В машине тоже молча едем, он только руку мою в своей сжимает, и очень внимательно следит за дорогой, лишь изредка на меня посматривая и одаривая улыбкой.

Времени все меньше.

Его катастрофически не хватает, отчего хочется поставить момент на паузу и подольше впитывать в себя ощущение его ласк.

Хочу.

Возле дома он тормозит на старом месте, на настаивая на том, чтобы прямо под подъезд меня доставить, но провожать рвется…

— Не обсуждается даже, Златка, — улыбается, ко мне тянется и целует. Коротко, украдкой. Словно крадёт.

Хорошо, время ещё есть же, да?

Времени нет совсем… у нас.

— Только до угла, а там я сама.

— Стесняшки?

Киваю молча, настроение падает вниз. Мне так больно сейчас, потому что надо делать то, что не хочется. Больше жизни хочется сделать иначе!

Мы доходим до угла, где я поворачиваюсь к Белову и, набрав полные легкие воздуха, на одном дыхании произношу:

— Я не могу с тобой встречаться, мне нельзя в тебя влюбляться, потому что я могу в любой момент умереть. Даже сейчас. Рядом с тобой. У меня серьезные проблемы с сердцем, и потому я прошу тебя