Клянусь, ты моя - Юлианна Орлова

Машина все несется вперёд уже по магистрали. Огни с бешеной скоростью проносятся мимо.

Я никогда так быстро не ездила, всегда предпочитала спокойствие, безопасность. Не с моими же проблемами ещё больше испытывать судьбу?

Но в проносящихся за окном огнях читается тупое бессилие, мое, Влада, наше.

Парень не сможет побороться с моим отцом, никто не сможет.

Это ты о нем так думаешь, но у него ведь есть связи. Это же не простой парнишка с улицы, у него как минимум дедушка мэр города.

Как минимум, да.

Но какой смысл ввязывать сюда совершенно постороннего человека, пусть даже мое сердце в его присутствии бьётся со скоростью взмахов крылышек колибри.

Зачем ему создавать проблемы? Зачем в это все окунать?

Мы останавливаемся в посадке, далеко за городом, с оглушительным визгом и подъемом пыльного облака позади авто.

Кажется, что пыль проберется и в салон, но это только ощущения.

Влад с силой сжимает руль и тяжело дышит, посылая разрушительную энергетику в пространство.

Между нами искрит буквально и фигурально.

Напряжение достигает пика.

Щелчок.

Срабатывают “дворники”, очищая лобовое. Впереди и сзади никого. Мы одни на дороге за городом.

Мы далеко.

Сумерки опускаются на город, разукрашивая их во все оттенки красного. Как кровь на моих губах. Соленая с металлическим по вкусом боли.

Слышится скрежет зубов. А затем крик и стук кулаков по рулю.

— Блять, ты что с ума сошла, Злата? Как давно он тебя пиздит?

Молчу, скрупулезно всматриваясь в одну точку. Он должен остыть, и мне не мешало бы. Да?

Как давно? Хороший вопрос. Не плачь, Злата. Но не выходит…

— Отвечай давай, я сказал тебе, — цепляется в меня мертвой хваткой и с силой на себя толкает, отчего, не выдерживаю и взвизгиваю. Старые раны дают о себе знать, а захват сильный.

Замираем оба… Глаза в глаза.

Дыхание срывается в пропасть, и его попросту нет.

Влад переводит разъяренный взгляд на мои губы, а затем отпускает меня, чтобы с силой содрать пуховик, кофту шарф под мой оглушительный вой.

Я царапаюсь и кричу, отбиваясь ладошками, впиваясь ногтями туда, куда могу дотянуться, но выходит лишь сделать больно себе.

Оставшись в одной маечке, я глотаю горькие слезы, пока Влад с ужасом смотрит на синяки и ссадины, коих на теле не сосчитать.

У каждого своя история.

У меня эта история слишком длинная.

Белов кулак к лицу жмет, кусая костяшки. На уродливые разводы так и смотрит, пока я, собирая себя по частям, пытаюсь прикрыться. И рыдаю, как в последний раз, потому что мне больно.

Попытка прикрыться проваливается, ведь Влад не даёт мне, он наглухо цепляет дрожащие ладони в свои стальные оковы и прижимает их к сидению одной рукой.

А затем… опускает зеркало так, чтобы я видела себя полностью, и рычит мне в лицо.

— Ты хочешь однажды сдохнуть после очередного удара, мать твою? Да что в твоей башке вообще такое? Тебе нравится, когда тебя убивают? Так выйди, блять, на рельсы и жди поезда, гребанная Анна Каренина, млять!

Отпускает меня рывком, пока я дрожу как осиновый лист, и выходит из машины. Дверь с силой захлопывается, и я остаюсь в оглушающей тишине.

Только звуки нарастающей истерики ударяют по барабанным перепонкам.

Дверь с моей стороны резко отворяется.

Слезы градом льются по щекам.

Глава 19

Злата

Влад рывком меня поднимает и вытягивает из машины. К себе жмёт и уже другим голосом произносит.

— Сейчас мы едем в больницу, тебя проверят, и ты будешь там, пока я не приеду. Ясно? С моим человеком будешь сидеть. Номер мамы дай, я позвоню и скажу, что остаёшься у меня.

— Влад.

— Я утверждаю, а не спрашиваю. Сегодня твоя проблема решена. Я успокоюсь, и займусь остальным. Только попробуй сейчас мне чёт сказать, клянусь, я сорвусь.

Он проезжается губами по лбу, касается носа и рвано выдыхает. На меня смотрит с жадностью.

— Все, садись, чувствуешь себя как?

— Нормально чувствую, все хорошо, — говорю как есть, врать смысла нет. Порой Белов так смотрит на меня, словно сканирует и в самую душу пробирается. Как ему удается?

Почему я поддаюсь?

— Я не знаю номер мамы, — произношу тихо, когда Влад садится за руль.

— Ясно, понятно.

Все это время я пакет с подарком сжимала с такой силой, что костяшки побелели. Вот что мне казалось важным, да? То, что удерживало меня от падения а тот момент. Наверное, я чокнутая.

Точно сошла с ума!

— Пакет открой.

Послушно делаю то, что мне говорят, когда вижу запакованный свёрток. Распаковываю и охаю.

Никакие не сладости, а смартфон последней модели, за который многие готовы отдать все, лишь бы заполучить на 8 Марта, например.

Боюсь представить, сколько стоит этот подарок. Принять его я, конечно, не смогу.

— Влад, я не приму.

— Кто тебя спрашивает? Симку куплю позже. Бой ещё отменить не могу, млять, так что прошу тебя, пока меня не будет, веди себя прилично, ладно? Сбежать не вздумай.

Губы кусаю и равно дышу

— Для меня это ничего не стоит, все. На меня смотри и не плачь больше. Черт, я может грубый был, но, сука, меня порвало на части, понимаешь? — с силой сжимает руль и ускоряется. Мы несёмся вперёд.

Я не злюсь, просто я все ещё в шоке. И этот подарок. Боже.

Кажется, что жизнь на части разваливается…

И начинает тянуть грудную клетку, пусть я и убежала себя в том, что вовсе не сердце болит, а душа.

Для меня никто таких подарков не делал, да и вообще мне мало что дарили, и дело может не столько в цене, сколько в самом внимании.

А ещё в том, что Влад столько этого внимания мне дарит, как будто я волную его по-настоящему.

Не так, как я думала изначально, а иначе. Словно у нас нечто настоящее, чего я так когда-то хотела, о чем мечтала.

Мы приезжаем под ворота клиники, и Влад одновременно звонит кому-то, коротко описывает ситуацию и в итоге выходит из машины, оставляя меня один на один со своими мыслями.

Влад открывает дверь и помогает мне выйти, мягко массируя кожу руки.

— Я дурак, извини меня, ладно? Нагрубил, — хмурится и жмёт ладонь к губам, продолжая шептать. — Я просто как увидел это все, меня и выгнуло в сторону пиздецов. Злой что собака бешеная. Я короче, извини, в общем.

Гладит мои волосы, всматривается взглядом побитой собаки, и настолько сильно волнуется, что мышцы