Космические одежды - Барбара Брауни

1905: vi), когда речь шла о последней парижской моде – платьях с подчеркнутой линией талии, – а затем и в 1913 году (Vogue 1913), когда появился модернистский цилиндрический силуэт. На протяжении ХХ столетия очертания женской одежды продолжали меняться, и каждый раз с началом новой эпохи журнал возвещал «новый силуэт» – от New Look (Vogue 1947: 141) до «обтягивающих юбок, узких брюк и асимметричных платьев» осени 1996 года (Vogue 1996). Сью Дженкин Джонс (Jenkin Jones 2011: 280) объясняет значимость силуэта тем, что он заметен сразу же, «на расстоянии и до того, как становится возможно разглядеть детали».

Хотя силуэт, безусловно, важная характеристика одежды, описания силуэтов подразумевают, что речь идет о виде спереди, сбоку или сзади. Однако в условиях микрогравитации, как мы видим на записи, где Хелен Шарман на борту МКС демонстрирует свою блузку с оборками, тело редко принимает вертикальное положение. Когда человек меняет положение в пространстве, меняется и силуэт его одежды: в зависимости от того, под каким углом фигура поворачивается к зрителю, объем тех или иных частей одежды визуально увеличивается или уменьшается. Внимание модельеров всегда было так поглощено силуэтом, который они представляли себе как вид сбоку или спереди, что они не учитывали то, как те или иные элементы одежды выглядят с других ракурсов, например сверху или снизу. Почти или совсем не принимаются в расчет альтернативные силуэты, возникающие, если смотреть на одежду сверху или снизу, как это часто происходит в невесомости. Неслучайно эксперименты с более динамичными ракурсами в модной фотографии пришлись на космическую эру.

В эпоху освоения космоса и благодаря ее достижениям вертикальную проекцию перестали воспринимать как главный из возможных ракурсов. Мировосприятие человека издревле определяла вертикаль, в соответствии с которой он упорядочивал физические пространства, объекты и идеи. «Когда доминирует вертикаль, пространство оказывается разбито на горизонтальные слои с четкими границами, разделяющими не только воздушное пространство и землю, но также почву и то, что находится под ней, а само воздушное пространство – еще на множество слоев» (Steyerl 2011). Появление аэрофотосъемки, а позже – фотографий со спутников позволило по-новому взглянуть на Землю. Хито Штейерль (Ibid.), размышляя о все большем распространении аэро- и спутниковой фотосъемки, которое мы наблюдаем, в частности, на примере сервиса Google Maps, приходит к выводу, что мы все больше привыкаем к возможности смотреть «всевидящим оком». «Статичную и единственную точку зрения», образцом которой служит линейная перспектива или вертикальная проекция, «дополняет (а часто замещает) многообразие углов зрения». Штейерль отмечает, что такой важный ориентир, как линия горизонта, без которого невозможно обойтись в море, отсутствует под водой и в космосе. Авиация расширила наши возможности ориентироваться на местности и наблюдать другие объекты. Спутниковая фотосъемка составила «резкий контраст… по отношению к привычной линейной перспективе», а с исчезновением горизонта «была утрачена стабильная система ориентиров». Речь не просто о визуальном отображении. По словам астронавтов, в микрогравитации они буквально «ощущают, что все перевернуто с ног на голову» (Clark et al. 2015), поэтому им трудно сориентироваться даже при наличии искусственных ориентиров. Поэтому можно сказать, что космическая эра – это эпоха утраты ориентиров, когда статичная вертикальная перспектива превращается лишь в одну из множества возможных точек зрения.

На фотографиях коллекции Андре Куррежа 1965 года, сделанных Петером Кнаппом для Elle, модели изображены словно бы в невесомости – на развороте они «перелетают» с одной страницы на другую или уплывают за пределы страницы (ил. 2.10). Камера расположена ниже, поэтому на снимках видны подметки туфель моделей и подкладки их юбок. Все парящие модели занимают разное положение в пространстве и находятся на разном расстоянии от зрителя, как если бы какая-то сила заставляла их летать по студии помимо их воли. Фигуры некоторых из них обрезаны по краю страницы, как это часто происходит с персонажами, изображенными на афишах Тулуз-Лотрека, как будто они случайно вышли за рамки кадра. На одной из фотографий куртка на модели-мужчине распахнута – кажется, что сейчас она сползет с плеч своего хозяина и улетит. Фотографии сделаны на темном фоне, напоминающем черноту космоса. На них не показан силуэт одежды из коллекции Куррежа – по крайней мере, в традиционном смысле этого слова. Шляпы моделей, сфотографированные снизу, выглядят как круги и квадраты – их форму определяют очертания их полей; манжеты кольцом очерчивают руки. Ботинки привлекают к себе внимание и оказываются на переднем плане, поскольку фигуры моделей слегка откинуты назад. Ноги моделей вытянуты в самых разных направлениях, и мы видим ботинки во всевозможных ракурсах, в первую очередь – снизу, со стороны плоских подошв. Под таким углом видны формы и контуры, которые, возможно, не были изображены на исходных дизайнерских эскизах, но которые по умолчанию учитываются, чтобы одежда соответствовала очертаниям тела. Прежде всего внимание на себя обращают формы, позволяющие телу проникать внутрь одежды, – контуры манжет и нижние края.

На фотографии Кнаппа, как и в космосе, сбивает с толку отсутствие линии горизонта. Нет ничего, что визуально делило бы изображение на верхнюю и нижнюю части. Единственные линии, которые здесь можно увидеть, – полоски на самой одежде, тянущиеся в различных направлениях вдоль или поперек фигуры модели, а поскольку сами фигуры произвольно разбросаны в пространстве, эти полоски не параллельны ни верхнему, ни боковым краям снимка. На черном фоне белая ткань хорошо видна, и края одежды вырисовываются отчетливо, но кажутся округлыми, а не прямыми и горизонтальными, как могло бы быть, если бы эту одежду нарисовали. Когда речь идет об изображении силуэта, края одежды можно назвать линиями горизонта, снабжающими одежду ориентирами. Смотря на плоский горизонт, мы понимаем, что перед нами округлая поверхность Земли (изображенная на плоскости). Точно так же мы понимаем, что края одежды, которые на эскизе могут выглядеть как прямая линия, представляют собой контур, кольцом охватывающий фигуру. Когда мы переносимся в космос, где уже нельзя ориентироваться по линии горизонта, мы яснее осознаем возможность альтернативных точек зрения, в том числе возможности охватить взглядом все, – благодаря спутниковой фотосъемке или через иллюминаторы на борту МКС. В этой среде одежда на теле также предстает в различных ракурсах. Видимая на Земле линия горизонта превращается в сегмент окружности, а край одежды на фотографии Кнаппа – в законченный эллипс.

Ил. 2.10. Петер Кнапп, фотография коллекции Андре Куррежа для Elle, 1965. На снимке Кнаппа модели будто бы парят в космосе, поэтому их можно наблюдать с разных ракурсов. Под таким углом манжеты и края одежды принимают форму эллипсов, становятся видны подкладки курток и юбок, открываются взгляду подошвы обуви. Эта фотография дает некоторое представление о различных ракурсах, которые придется учитывать дизайнерам, создающим одежду для невесомости © Peter Knapp/Audrey Hoareau

Мы настолько привыкли мыслить в вертикальной плоскости, что она по-прежнему определяет производство одежды, эскизы для которой создаются именно в вертикальной проекции. Швы, как правило, идут либо по горизонтали, либо по вертикали. Даже асимметричные края обычно скрепляются прямыми, вертикальными швами. Разделение частей тела на выкройках тоже происходит по вертикали. Уже готовая одежда чаще всего предназначена для того, чтобы лежать в сложенном виде передней или задней стороной кверху, складываясь, как конверт, или вертикально висеть в гардеробе. Каждый этап разработки дизайна, производства и показа предполагает отсылку к плоскому силуэту. Разумеется, здесь есть свои исключения. Коллекцию Иссея Мияке «132 5» следует рассматривать сверху, не на моделях, – на плоскости одежда приобретает различные формы, отсылающие