Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Всеволодовна Носенко

вопреки евангельским описаниям, работы велись именно под платформой храма Афродиты. Святым отцам, наверное, пришлось пережить немало волнений: ведь понадобился не один месяц, прежде чем было сделано великое открытие. Под платформой старого храма была обнаружена усыпальница, которую тут же признали гробницей Христа. Событие ошеломило весь христианский мир. Даже наиболее скептически настроенные в отношении святых мест представители церкви, к которым относился и епископ Евсевий, не могли скрыть своего изумления по поводу этого необыкновенного события.

Чувство всеобщего восторга усиливала та историческая атмосфера, которая сопутствовала сделанной находке. Десятилетиями христианство вело полуподпольный образ существования, многие годы быть христианином означало подвергать свою жизнь смертельной опасности. Но вот настало время признания, и как мистический символ возрождения церкви из-под обломков языческого храма явился священный гроб того, кто тремя столетиями раньше воскрес из мертвых.

Потом, в более поздние исторические периоды, просвещенные европейцы, побывавшие в Иерусалиме, не раз выражали сомнения относительно достоверности собранных под крышей храма Гроба Господня святынь и его местоположения. Ведь в евангельском рассказе Иисус был казнен и похоронен в саду за пределами города, а нынешний храм расположен в глубине старого Иерусалима.

Ведущиеся с конца XIX в. комплексные исследовательские работы по изучению истории главной христианской святыни не могут, конечно, ни подтвердить, ни опровергнуть библейский рассказ. Однако археологические раскопки в самом храме и в его окрестностях показали, что ко времени событий, описанных в Евангелиях, здесь, на месте давно заброшенной каменоломни, вполне мог располагаться сад. Поблизости на 5–6 метров над поверхностью возвышалась скала Голгофа, которая могла, по мнению ряда ученых, служить местом казней. На склонах карьера в пещерах-усыпальницах по иудейскому обычаю совершались захоронения. Одна из таких гробниц, вырезанная из скальной породы, и стала Гробом Господним. Другая похожая пещера сохранилась в сирийском приделе храма Гроба Господня, в ней, согласно христианской традиции, находятся гробницы Иосифа Аримафейского и Никодима.

Эти и другие найденные археологами поблизости скальные гробницы раннеримского периода являются свидетельством того, что вся площадка, как и описано в Евангелиях, располагалась за городской стеной: ведь и иудеи, и римляне строго соблюдали запрет на захоронения в черте города. Однако у ученых нет единого мнения относительно того, где проходила иерусалимская стена в первые десятилетия новой эры: общепризнано только, что территория, на которой сегодня располагается храм Гроба Господня, попала в пределы города не ранее середины I в. н. э., а, возможно, и того позже — во II в., когда строилась Элия Капитолина.

В IV в. разрушение храма Афродиты вылилось в своеобразную демонстрацию победы христианства над язычеством, а сами работы приняли характер очистительного ритуала. По словам Евсевия, император Константин приказал не только разрушить и вывезти за пределы города все остатки темного капища, посвященного нечестивому демону по имени Афродита, но и срыть на значительную глубину грунт, оскверненный алтарем идолопоклонников.[68] То ли по недосмотру строгих ревнителей новой веры, то ли из-за нехватки строительных материалов, но, к вящей радости современных археологов, строители Константиновой церкви все же использовали некоторые детали языческого храма в своей работе. Глаз профессионала различает их и сегодня.[69]

На месте срытого римского храма по заказу Константина сирийские архитекторы Зеновий и Евстафий начали строить великолепную базилику. Император потребовал, чтобы это была «не только самая красивая базилика в мире, но и чтобы ее отделка превосходила прекраснейшие здания в других городах».[70] Строительство, длившееся около десяти лет, финансировалось правителями всех восточных провинций, но самым главным спонсором, говоря современным языком, был сам император, не жалевший ни мрамора, ни золота и серебра, ни драгоценных камней для своей роскошной церкви. Освящение храма Мартирия[71] состоялось 13 сентября 335 г. На семидневной церемонии присутствовали важные чиновники из Константинополя и все иерархи восточной церкви. И хотя христиане составляли незначительное меньшинство в языческой Элии, а Мартирий был пока единственной церковью в пределах городской стены, но открытие храма отмечалось как событие имперского масштаба, и было ясно, что это только начало победоносного шествия новой веры.

По рассказам Евсевия, храм блистал чудной красотой. Его внутреннюю часть украшали резные панели, которые покрывали всю базилику своей узорной рябью, как огромное море, а от блеска нанесенного на них золота весь храм искрился лучами света.[72] Нам, сегодняшним созерцателям мрачного и тяжеловесного храма Гроба Господня, доставшегося в наследство от суровых и аскетичных «рыцарей Креста», полностью перестроивших его после многочисленных разрушений в предыдущие эпохи, даже трудно себе представить, с какой поистине восточной пышностью была построена Константинова базилика. Ведь от нее не осталось почти никаких материальных следов: только возле Святого порога в русском Александровском подворье сохранилась каменная кладка, на которой до сих пор видны отверстия для крючков, поддерживавших мраморные облицовочные плиты. По утверждениям современных археологов, это часть стены древнего Мартирия.

История распорядилась так, что некоторые черты первой прекрасной христианской церкви в Иерусалиме донесены до нашего времени в архитектурных деталях мусульманской святыни на Храмовой горе — «Купол скалы». В VII в., когда Иерусалим был завоеван арабами, ее строители использовали материалы базилики Константина и других разобранных христианских церквей для сооружения храма в честь победившего ислама.[73]

Мартирий был лишь частью священного комплекса, создававшегося на протяжении четвертого столетия.[74] По сравнению с нынешним храмом, вход в который расположен на южной стороне, Константинова церковь имела вход с востока, со стороны римской Кардо, там, где сегодня проходит шумная и тесная улица Хан-эс-Зейт. С улицы ступени вели на небольшую площадку — атриум, откуда через один из трех входов можно было войти в базилику. В западной, противоположной входу стене, за алтарем располагались двери, ведшие в открытый дворик, максимально приближавший весь ландшафт к евангельскому описанию.

Во внутреннем дворике, с трех сторон окруженном колоннадой, находились скала Голгофа, а также овальная ротонда, которая носила красивое греческое имя Анастасис, что значит Воскресение. Это-то и был главный пункт трепетного поклонения верующих: ротонда заключала в себе вырезанную из горной породы погребальную пещеру, которую традиция отождествляла с Гробом Господним.

Вдохновителем и опорой Константина в его начинаниях по христианизации Римской империи в целом и Иерусалима в частности, была его мать императрица Елена. Вступившая в лоно церкви уже в преклонном возрасте императрица была, видимо, настолько незаурядной личностью, что вокруг ее имени сложился целый свод легенд. По одной из них, она была дочерью короля бриттов, но, по более вероятной версии, будущая императрица родилась в Вифинии, в Малой Азии, и была дочерью простого трактирщика.[75] Ей пришлось пройти через много тяжелых испытаний и опасных приключений, прежде чем она достигла вершин власти. Впоследствии первая