Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Всеволодовна Носенко

общины, но знаменовала собой торжество религиозной доктрины. Может быть поэтому она не была так дорога христианскому сердцу, как другие святыни, и ее не стали восстанавливать после разрушения, видимо, где-то в середине VIII в.

Необыкновенно увлекательна история поисков израильскими археологами остатков грандиозного византийского сооружения, предпринятых в начале 70-х годов ХХ в. Описанная крупнейшим знатоком подземного Иерусалима Нахманом Авигадом, возглавлявшим раскопки в еврейском квартале Старого города на протяжении многих лет, эта эпопея разворачивается как захватывающий детективный роман.[87]

Израильские ученые почти не надеялись найти хоть какие-то следы ставшего легендой христианского храма. Каково же было их удивление, когда в 1970 г. в районе Батей Махсех на площадке, расчищавшейся под строительство жилого здания, они обнаружили идущую с севера на юг древнюю стенную кладку толщиной 6,5 м. В этой стене находилась апсида[88] 5 м в диаметре, ориентированная на восток, что указывало на ее принадлежность церкви. Невероятная толщина стен позволила сделать предположение, что церковь таких грандиозных масштабов, расположенная на этом месте, не могла быть ничем иным как Юстиниановой Новой церковью.

Это открытие, нашедшее признание среди высококвалифицированных специалистов, вдохновило ученых на продолжение поисков. Прошло три года, прежде чем им представилась возможность продолжить работу в 100 м к западу от первой находки. Пройдя 5–6 м мусора и наносов, археологи добрались до византийского культурного слоя. И здесь их вновь ждала приятная неожиданность: им открылся широкий, глубоко посаженный фундамент здания с дверным проемом шириной около 5,5 м. Новая находка располагалась прямо напротив стены с апсидой и параллельно ей, то есть обе стены явно принадлежали одному и тому же сооружению внушительных размеров. И, скорее всего, этим сооружением и была Новая церковь. За первыми двумя открытиями последовало обнаружение вблизи современной городской стены массивной угловой конструкции, которая находится на одной линии со стеной с апсидой примерно в 35 м южнее. Не было сомнений, что это юго-восточный угол византийского храма.

Конечно, трудно восстановить точный план церкви по тем скудным фрагментам, которые дошли до нас из глубины веков. Но сделанных находок достаточно, чтобы утверждать, что Новая церковь была построена в виде базилики, архитектурного типа храма, распространенного в первые века христианства. Внутри два ряда колонн отделяли центральный неф[89] от боковых. Протяженность церковных стен в длину составляла более 100 м, в ширину более 50 м, то есть это была самая большая базилика из известных в то время в Палестине.

Но самое замечательное открытие ждало археологов впереди. В середине 70-х годов ХХ в. на южном склоне еврейского квартала, под самой стеной, было решено создать парк с видом на Кедронскую долину. Прежде чем к работе приступили строители, на эту площадку пришли археологи. Экскаватор, расчищавший место раскопок, случайно пробил потолок одной из уходивших под землю конструкций. Археологи решили, что это еще одна цистерна для хранения воды, которыми изобилует иерусалимское подземелье. Спустившись на 10-метровую глубину, они обнаружили огромные сводчатые залы с арками на массивных столбах. Хотя водонепроницаемое покрытие стен давало основания предполагать, что это водный резервуар огромных размеров, никто не мог припомнить цистерн такого вида. И тут на помощь пришел византийский историк.

Из описаний Прокопия Кесарийского было известно, что на холме, выбранном императором для строительства, не хватало ровной поверхности для всего комплекса, в который помимо церкви входили монастырь, приют для паломников, больница и библиотека. Тогда строители прибегли к хорошо известной в истории Иерусалима строительной практике: как некогда, во времена сооружения платформы храмовой горы при Ироде Великом, они возвели искусственную конструкцию вплоть до уровня природной скалы и перекрыли ее арочными сводами, соединив с основным фундаментом церковного комплекса. Действительно, над сводчатым сооружением археологи обнаружили остатки стен и мостовых. У них почти не осталось сомнений, что это и есть опорная стена, о которой упоминает Прокопий.

Счастливый случай окончательно утвердил их в этом мнении. 8 мая 1977 г., когда еще шла расчистка раскопок от накопившихся грязи и мусора, на одной из стен открылась каменная доска с надписью на греческом языке. На ней в пяти строках длиной 1,2 м буквами в 8–10 см высотой удостоверялось, что постройка осуществлена святейшим императором Флавием Юстинианом под руководством преподобного игумена Константина в год, который по современному летосчислению соответствует 549–550 гг., то есть шесть лет спустя после освящения Новой церкви. Видимо, весь комплекс достраивался еще много лет спустя после сооружения основного храма. Игумен Константин, непосредственно руководивший строительством, упоминается в христианской литературе конца VI – начала VII вв. в качестве настоятеля монастыря при Новой церкви.

Подобные мемориальные надписи, делавшиеся при закладке зданий, известны в археологической практике. Однако команда израильских археологов не могла и рассчитывать на такую сенсационную удачу: эпиграфическое свидетельство стало в один ряд с литературными источниками и архитектурными остатками в подтверждение гипотезы о местоположении одного из самых выдающихся памятников византийского Иерусалима. Так была восстановлена еще одна важная страница в истории города, связанная с именем императора Юстиниана, внесшего щедрый вклад в утверждение земной славы Иерусалима, с игуменом Константином, управлявшим полученными Иерусалимом богатствами, с историком Прокопием Кесарийским, запечатлевшим в своих книгах замечательные деяния того времени.

В VI в. Иерусалим как столица христианства достиг пика своей славы, красоты и известности. Об этом свидетельствует возросшее число записок паломников, посещавших Святой город в это время и рассказывавших о своих впечатлениях о нем. Кажется, ни один библейский эпизод не был оставлен без внимания. Почитались не только многочисленные святыни, связанные с тем или иным евангельским событием. Паломникам показывали гробницы царей и пророков в Кедронской долине, могилы и мощи христианских святых мучеников. Только на Мадабской мозаичной карте размером всего 90х50 см, изображающей Иерусалим того времени, удалось определить 35 известных памятников.

Этот уникальный документ эпохи был обнаружен в 1884 г. в небольшом иорданском городе Мадаба. Неизвестный византийский мастер выложил на полу церкви мозаику, изображавшую карту Палестины с Иерусалимом в центре нее. Искусно выполненная мозаичная картинка детально передавала план византийского города как бы с высоты птичьего полета и помогла раскрыть некоторые иерусалимские загадки. С незапамятных времен северные ворота города — Дамасские — по-арабски назывались «Баб-эль-Амуд», то есть «ворота колонны», что вызывало недоумение, так как никаких колонн никто поблизости не помнил. Оказывается, это название пришло из тех времен, когда перед воротами располагалась, как это видно на Мадабской карте, просторная площадь с колонной посредине. Возможно, что византийский город унаследовал ее от Элии Капитолины, в которой, по римскому обычаю, на вершине колонны должна была возвышаться статуя императора.

Мадабская карта дала археологам ключ к поискам ряда замечательных иерусалимских памятников, и в первую очередь главной улицы Кардо, изображенной на древней