Бандерос для училки, или Мечты сбываются… - Мари Александер

запах, ощущать его объятия, слышать его дыхание и не иметь возможности прикоснуться и поцеловать, не иметь надежды, что это навсегда, что это не закончится никогда, что он мой целиком и полностью – это мазохизм, в чистой форме.

Расставание неизбежно, я понимала, что не смогу прервать беременность, а он не простит мне обмана.

Вот и на дачу вроде как и не надо ехать, я знала уже своё решение, но так хотелось получить всё, что мне осталось, до того момента как мой Бандерос уйдёт из моей жизни.

Он найдёт другую, которой будет достаточно его одного, а я останусь одна, потому что я и раньше не слишком была общительна с противоположным полом, а теперь вообще всех мужчин буду сравнивать с Антоном Стрельцовым.

Поэтому к чёрту дачу и одиночество, у меня для этого будет ещё много времени, потом.

– Я хочу использовать всё то время, что у меня осталось, так, как считаю правильно, – решила я.

Решила и сделала. Поругала себя, что легла прямо в одежде, вот как-то рубашка, майка и джинсы мешали мне сразу приступить к соблазнению моего спящего красавца, как, впрочем, и его одежда. Но это я так думала, а вот мнение моего разбуженного мужчины было другим, впоследствии ему не составило большого труда раздеть нас двоих практически без моего участия.

Мои, сначала осторожные, поцелуи и ласки не сразу были осознаны Бандеросом как реальность. Он начал так же нежно отвечать и снова шептал что-то, не сильно разборчивое, но вот слова «моя» и «Мира» я услышала, и что-то ещё нежное сначала, а потом даже немного рычащее и недовольное.

И вот это уже не я, а он управляет нашими действиями, и я отчётливо понимаю, когда меня укладывают на спину и практически лишают возможности двигаться, я слышу:

– Больше не отпущу, никуда.

А дальше, а дальше перемешанные нежные слова и почти грубые и жёсткие движения и поцелуи, и, наоборот, нежные, почти неосязаемые ласки и поцелуи и грубые, гневные слова.

Мы оба соскучились, так что не могли остановиться, и я уже не смогла контролировать свои мысли и слова, и несколько раз на пике удовольствия сознавалась, что он «Мой Бог», что люблю его, что не смогу жить без него.

Засыпая уже под утро, была прижата к крепкому, горячему телу моего Бандероса и была счастлива, вот здесь и сейчас.

А весь мир пускай подождёт!

Через несколько часов была разбужена нежными поцелуями, скользящими по моей шее и плечу, и понимаем того, что меня снова хотят. Мы всё так же лежали, я прижата спиной к его телу, а его рука ласкает моё лоно и готовит к тому, что уже вот сейчас должно произойти вторжение. Такое уже желанное вторжение. Он поднимает одну мою ногу и кладёт её на свою. И уже вместо пальцев я чувствую, как по влажным лепесткам скользит член и …

Да, я снова теряюсь в ощущениях при первых движениях, сейчас всё происходит до безумия медленно и нежно. Он не перестаёт целовать мою шею, а именно ту венку, что сейчас не просто пульсирует, перекачивая кровь, а становится ещё одним сосредоточением моего желания. Да, он умудряется одновременно и двигаться во мне, ласкать мой клитор и целовать.

О боже, я не просто на небесах, я в раю, и имя моему Богу Бандерос. Он смакует мои оргазмы и снова и снова доводит меня своими движениями и ласками до исступления.

– Такое удовольствие надо запретить или выдавать нормировано, а иначе можно подсесть как на наркотики, – выдала я свою мысль какое-то время спустя, когда уже смогла не то что облекать мысли в слова, а вообще думать.

Я была ещё в кровати, а Антон уже одетый принёс мне кофе.

– Так на то и рассчитано, что ты не сможешь уже соскочить, – ответил он мне, собирая бумаги и ноут.

– Я в какой-то книге читала, что секс – это наркотик. Ты думаешь, это правда? – спросила я его.

Антон отложил кейс, в который складывал бумаги и чертежи, сел на кровать, забрал у меня кружку и сказал, смотря мне в глаза:

– Мира, мой наркотик – это ты.

И, не дожидаясь моего ответа или осознания смысла его слов, поцеловал. И снова нежно так, что захотелось сразу признаться, что он не просто мой наркотик, он – воздух, которым я дышу. Но, славу богу, не успела, зазвонил его телефон.

Звонок был важный, и Антон ответил на него. Встал, вручил мне кружку с недопитым кофе (я больше нюхала, чем пила), дособирал бумаги, разговаривая по телефону, подтвердил, наверное, на вопрос собеседника, что уже практически выезжает, но не уверен, как скоро по пробкам доберётся, и завершил звонок.

– На кухне завтрак, не забудь выпить таблетку, – сказал и пошёл на выход.

Уже в дверях, что-то вспомнил, вернулся, достал из тумбочки рядом с кроватью две прямоугольные коробки – одна побольше, вторая поменьше.

– Не знаю, что у тебя там с телефоном случилось, но вот этот точно работает, нужно только симку вставить. На всякий случай я купил и симку в комплекте. Мне не нравится ситуация, когда я не могу до тебя дозвониться. Это нервирует.

– Прости, так получилось, – ответила я, не зная, что ещё сказать.

– Проехали. Ты вернулась. И ещё, когда всё-таки тебе придётся познакомиться с моими родственничками, не реагируй сильно на их шутки по поводу будущих наследников. Я чётко обозначил нашу позицию, что детей мы делать не собираемся.

– А это обязательно, знакомиться? – смогла я всё-таки задать вопрос.

– Когда-нибудь придётся, просто решил заранее тебя предупредить. Но ты же помнишь, я жадный, так что это не скоро будет.

– А причём тут твоя жадность? – то ли он говорил непонятно, то ли я тупила с утра.

Он снова хотел меня поцеловать, я это видела по его движению навстречу мне, но остановился.

– Мира, вот как тебя можно не целовать, когда ты так выглядишь? Но не буду, а иначе опоздаю на работу, а меня там уже ждут. Вечером всё расскажу. И да, сегодняшний вечер мы проводим вместе, и никаких возражений.

Чмокнул меня в лоб и ушёл.

Глава 12

Позавтракав и выпив «противозачаточные», я занялась новым телефоном, модель была того же производителя, что и моего, но из самых последних. Потом, конечно, верну Антону, но сейчас, пока решила урвать ещё немного счастья и остаться с любимым ещё на пару недель или месяц, приходилось придерживаться легенды. Вытащила свою симку из старого