Греческая тирания: у истоков европейского авторитаризма - Эдуард Давидович Фролов

акрагантского правителя и его возможные заслуги в деле защиты греческой Сицилии от карфагенской угрозы, общий характер его правления, согласно господствующему мнению античной традиции, отличался исключительной суровостью, более того — крайней жестокостью в отношении как чужеземцев, так и собственных сограждан. Уже у Пиндара "дружелюбной доблести" Креза противополагается "безжалостный разум" Фалариса (Пиндар. Пифийские оды, I, 94–98 Воескh, а у Аристотеля Фаларис не раз фигурирует как образец крайнего зверства и жестокости. В позднейшей греческой традиции выражение "власть Фалариса" стало синонимом жестокого правления вообще. А Цицерон, при своем пристрастии к греческим словечкам и выражениям, сумел изобрести даже новое понятие фаларизма-phalarismos, которое и приложил в одном из своих писем в январе 49 г. до н. э. к грядущей тирании Юлия Цезаря (Цицерон. Письма к Аттику, VII, 12, 2).

При таком характере правления естественным было и драматическое его завершение. Ненавистная согражданам, тирания Фалариса в конце концов пала в результате всеобщего возмущения. При этом, как и в Афинах при Писистратидах, важную инициативную роль сыграло вмешательство извне, а именно — вооруженного отряда, прибывшего с острова Фера под водительством знатного (но не дорийского!) рода Эмменидов. Главой этого воинства был Телемах, возводивший свое происхождение к фиванским царям Лайю и Эдипу. Сыном этого Телемаха был Эммен (или Эмменид), по которому весь род стал именоваться Эмменидами, а правнуком Телемаха был Ферон, которому суждено будет стать основателем новой тирании в Акраганте (уже в V в. до н. э.).

Что касается Фалариса, то судьба его самого и его близких была незавидна: они все были перебиты восставшими акрагантянами. Остервенение народа было столь велико, что после свержения ненавистного режима было принято постановление, запрещавшее впредь носить плащи синего цвета, поскольку в одежды такого цвета наряжались ранее сателлиты тирана. Во главе управления в Акраганте, по свидетельству Гераклида Понтийского, встали новые люди — сначала Алкамен, а затем Алкандр. Это были не тираны, а скорее всего, судя по выражению нашего источника, политические лидеры типа эсимнетов, содействовавшие упорядочению политических дел и экономическому расцвету акрагантской общины

3. Миф и реальность в предании о тирании Фалариса

Обращение к традиции о Фаларисе может быть делом в высшей степени поучительным, поскольку предоставляется возможность убедиться, как сильно мифологизируется историческое предание о носителе авторитарной власти, а затем — как сильно сплетаются в позднейшее время прямо противоположные линии в отношении к историческим фигурам такого рода.

В отношении к Фаларису преобладающей с достаточно раннего времени была негативная тенденция. Ее конкретной опорой стало предание о медном быке, сооруженном по заказу акрагантского правителя, чтобы служить орудием жестокой, мучительной казни. Бык был полым внутри, с дверцой на спине между лопаток (по другой версии — в боку). Через эту дверцу палачи бросали приговоренного к смерти внутрь быка, затем разводили под быком огонь и жертва погибала, зажаренная заживо. При этом ноздри быка были устроены таким образом, что вопли казнимого походили на бычье мычание, несомненно, к вящему удовольствию чинившего расправу тирана. Изобретателем и строителем этого орудия казни был компатриот Фалариса (по одной из версий — родом из Афин) Перилай (или Перилл).

Само предание о быке Фалариса весьма древнего происхождения, а его отдельные элементы отчетливо отражены в традиции. Первым из известных нам авторов, кто упоминал о медном быке Фалариса как орудии казни, был Пиндар в оде в честь Гиерона Этнейского (Сиракузского), датируемой 470 г. до н. э. (Пифийские оды, I, 95–98). Следующее по времени свидетельство об этом быке принадлежит философу, ученику Платона и Аристотеля Гераклиду Понтийскому (fr.37 Mueller, FHG, II, p. 223). Принадлежащий уже эллинистическому времени, виднейший представитель александрийской поэзии и учености Каллимах упоминает о незавидной судьбе изобретателя этого страшного орудия, ибо, по прихоти своего господина, он первым должен был испытать его действие на себе. Другой представитель эллинистической учености, историк Полибий сообщает, что бык Фалариса во время карфагенского преобладания в Сицилии был увезен карфагенянами из Акраганта в Карфаген (Полибий, XII, 25, 3).

Но более всего сведений по интересующему нас сюжету доставляет Диодор. Он подробно рассказывал о сооружении Перилаем для Фалариса медного быка и о страшной судьбе упомянутого изобретателя (Диодор, фр. IХ, 18–19; ср.: XXXII, 25). Он сообщает также, что названное устройство для казни было сооружено и применено к делу на мысе Экном, откуда проистекает и само название местности Eknomos —"беззаконный" (XIX, 108, 1). В другом месте он упоминает, что вывоз карфагенянами быка из Акраганта имел место после захвата ими этого города в 406 г. до н. э. При этом он добавляет, что позднее, после разрушения Карфагена, Сципион Эмилиан распорядился возвратить быка в Акрагант и что бык этот был еще там во время написания автором его исторического труда (XIII, 90, 4–5; XXXII, 25). Заметим, что о возвращении акрагантянам быка Фалариса по распоряжению Сципиона Эмилиана знает и Цицерон (Против Верреса, IV, 33, 73).

Это предание в целом, помимо красочных подробностей, которые могли быть добавлены позднее, производит впечатление исторической надежности. В особенности впечатляет тот факт, что оно впервые засвидетельствовано Пиндаром и, стало быть, восходит к сравнительно раннему и весьма достоверному источнику. Однако не только новое время, но и античность порождала своих гиперкритиков. В данном случае таким явился сицилийский историк Тимей, расцвет жизни и творчества которого приходится на рубеж IV–III вв. до н. э. Его обширная "История", посвященная главным образом делам западных эллинов, до нас не дошла и известна только по позднейшим упоминаниям и цитатам. По некоторым из них видно, что Тимей касался истории с быком Фалариса, перетолковывая ее в рационально-критическом духе.

Так, согласно Полибию, он утверждал, что бык, находившийся в Карфагене, был не из Акраганта и что в городе акрагантян ничего подобного вообще не было (Полибий, XII, 25, 4). Несколько иначе перелагается мнение Тимея в схолиях к оде Пиндара, где упоминалось о медном быке Фалариса. По словам схолиаста (или схолиастов), Тимей утверждал, что акрагантяне утопили в море быка Фалариса и что показывавшийся позднее в Акраганте бык был не быком Фалариса, а изваянием божества реки Гелы. Из схолиев к другой оде Пиндара заключают, что, может быть, в запасе у Тимея было еще одно объяснение истории с медным быком в Акраганте: что бык или предание о нем было завезено с родины колонистов, с Родоса, где будто бы на горном хребте Атабирия стояли медные изваяния быков или коров, издававших мычание, если жителям угрожала какая-либо беда.

Как бы то ни было, критические суждения и домыслы Тимея не вызывают сочувствия. Полибий был прав, когда он осуждал Тимея за то, что тот "старался разрушить общепринятое предание и объявить лживыми показания поэтов и