Таверна на прокачку 2 - Алексей Сокол

— Пойдём, Ника, — сказал я. — Нам ещё ужин готовить, а потом стены чистить. А после… — Я вздохнул. — Постараться как-нибудь не умереть до утра.

Панда сонно фыркнула. На краю сознания мелькнуло умиротворение с лёгким желанием что-нибудь перекусить. А может, это желание был и не лёгким…

Я покрепче прижал к себе Нику и побрёл вслед за Когтем.

Подумаешь, чуть не утопили. Бывало и хуже.

Хотя вопрос риторический, сгореть заживо, ничуть не приятнее, чем утонуть.

От авторов:

Спасибо большое за вашу поддержку и обратную связь. В рамках трёх дней, сделаем бонусную главу. Ну или одну очень большую.

Глава 7

Непростой ужин

За весь путь от реки мы с Когтем обменялись едва ли парой слов. Убедившись, что я могу идти без поддержки, он обогнал меня на несколько шагов. Но время от времени оглядывался и проверял, не свалился ли я по дороге. Я нёс Нику на руках, не решаясь посадить за пазуху, вдруг и правда упаду и придавлю её.

Склянку с зельем от Антония сжимал в кулаке мёртвой хваткой.

Наконец я ввалился во двор таверны следом за Когтем.

Едва вошёл в ворота, как услышал громкий голос Сыча:

— Макс! Ну наконец-то!

Седой охранник стоял у костра, скрестив руки на груди, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Над котелком поднимался пар, вода уже кипела.

— Где тебя носит? Скоро люди пойдут на ужин, а у нас тут конь не валялся!

Коготь лишь буркнул:

— Схожу переоденусь в сухое. И тебе советую.

Я кивнул и проводил его благодарным взглядом. Если бы не Коготь, лежать бы мне на дне реки, посмертно доказав свой статус не-ведьмы.

Сёма выскочил из-за стола, размахивая мокрой тряпкой:

— Мастер Макс! Я всё подготовил, как вы сказали! Картошку почистил, морковь нарезал кружочками, воды натаскал три ведра! Сыч помог костёр развести!

— Молодец, Сёма, — выдавил я и пошатнулся.

Земля вдруг поехала вбок, будто кто-то дёрнул её из-под ног. Колени подломились, и я бы точно рухнул на землю, если бы Сыч не оказался рядом. Воин подхватил меня под локоть одной рукой. Затем провёл меня к скамье и усадил за стол.

— Да что с тобой? — Он быстро оглядел меня и присвистнул сквозь зубы. — Это кто ж тебе так голову раскроил?

— Варвара, — сказал я, поморщившись от боли. — Подкараулила у реки вместе с Гришкой и ещё одной своей подружкой.

Ника, будто подтверждая мои слова, выбралась из моих пальцев, встряхнулась и понюхала моё лицо.

— Зачем? — искренне удивился Сыч.

— Хотели утопить. Вернее, с их слов, проверяли меня на ведьмовство, — выплыву или нет. Как видишь, выплыл. — Я криво ухмыльнулся.

В наступившей тишине отчётливо охнул Сёма. Бросив тряпку, он метнулся в сторону, загремел посудой и вернулся с кружкой мятного чая, того самого, что остался еще с обеда. Он протянул мне кружку, заглядывая в глаза с такой тревогой, будто я при смерти.

— Вот, мастер Макс. Попейте, тёплый ещё.

Я принял кружку. Руки тряслись, и чай плескался через край, но я не обращал внимания. Сделал глоток, ощутил мятный, чуть сладковатый вкус вьюна. По горлу, разодранному кашлем после речной воды, прошла волна тепла. Мне сразу стало чуть легче.

Я поставил кружку и посмотрел на Сыча. Тот слушал меня, оперевшись руками о столешницу и нависая сверху. Глаза его сверкали.

— Вот ведь зараза старая! — Сыч так стукнул кулаком по столу, что подпрыгнула кружка. — Давно говорю — Варвара сама одержимая! Надо Антонию сказать, чтобы он её приструнил, ну или притопил на пару с Гришкой! Нет, ну это ж надо додуматься — парня топить! Парня, который всей деревне жрать готовит! Пустоголовые бабы, мать их через коромысло!

Он ругался ещё минуту, забористо и цветисто, и я даже выучил пару новых слов, которых в моём мире точно не существовало. Потом воин выдохся и деловито сказал:

— Так, давай-ка голову твою посмотрю.

Я благодарно кивнул, подставляя затылок. Облокотился о столешницу и подпёр руками подбородок, стараясь остановить кружение мира вокруг. Сыч зашёл мне за спину и принялся ощупывать основание черепа грубыми пальцами. Воин не церемонился, и каждое прикосновение отдавалось вспышкой боли.

— Шшш… — зашипел я.

— Терпи. Кожа рассечена и кровит. Но кость, кажись, цела. Везучий ты, парень. Пару пальцев правее, и мы бы тебя уже закапывали рядом со Змеем.

— Спасибо, что утешил, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Ника вдруг спрыгнула на землю. Я хотел было её окликнуть, но панда убежала к рабочему столу, нырнула под него и через полминуты вернулась. В зубах она сжимала пучок мятых листьев. Широких, мясистых, тёмно-зелёных.

Да это же живолист из моих запасов, которые я оставил в тряпице под столом.

Панда подбежала, положила пучок мне на колено и ткнулась мокрым носом в ладонь. Чёрные глаза смотрели снизу вверх с вполне осмысленным выражением. Она поняла, что мне плохо, и принесла лекарство.

— Ты ж моя умница, — прошептал я, не в силах скрыть удивления и восторга, и благодарно почёсал её за ухом. — Ты ж моя хорошая. Как ты догадалась?

На краю сознания ощутил её тревогу и желание помочь, такое сильное, что стало очевидно, панда осознанно посылает этот сигнал. Уж не знаю, понимает ли она речь, но чувство сострадания ей точно не чуждо.

Я размял листья живолиста пальцами, выдавил густой зеленоватый сок прямо в кружку с чаем. Капли закрутились, смешиваясь с мятным настоем. Пахнуло свежей травой и чем-то горьковатым, я бы сказал аптечным.

Сделал глоток. Чай стал горьким терпким, да еще и стал вязать язык. Как говорила бабушка, «если горько, значит, лечит». Здесь этот рецепт, видимо, тоже работал.

Зелье, сваренное вами, усилило регенерацию и помогло ускорить восстановление.

Зельеварение +0,1

Через полминуты звон в голове стал тише, тошнота отступила, а мир перестал валиться набок.

Живолист делал своё дело.

Сыч тем временем добыл где-то полосу ткани и туго перевязал мне голову.

— Жить будешь, — буркнул он, отступая на шаг и оглядывая свою работу. — Но башку больше не подставляй.

— Постараюсь, — я тронул повязку пальцами. Ткань уже начала пропитываться, но кровь сочилась слабо.

В этот момент в ворота заглянули двое мастеровых. Я узнал утренних завсегдатаев. Один худой, жилистый,