Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

— А эти?

— Эти сегодня вернем твоему тренеру.

Даня расстроен, но молчит.

Мы собираемся и идем к остановке.

В автобусе я открываю сайт маркетплейса, чтобы посмотреть цены на такие модели, и сначала думаю, что у меня от тряски задвоилось количество нулей.

Но нет.

Сколько я ни смотрю, цифра на ценнике не меняется.

Я злюсь так сильно, что готова заорать.

Двенадцать тысяч?! И за что — за детские кроссовки, которые через несколько месяцев станут маленькими или просто порвутся?!

Это просто глупо.

Мы не можем себе такое позволить.

Но я уже пообещала Дане… так опрометчиво пообещала…

Ардовского я замечаю сразу же, как мы заходим на территорию стадиона. Он идет от парковки.

— Солнышко, беги в раздевалку. — Я ласково подталкиваю сына, а сама разворачиваюсь и иду навстречу Вадиму.

Едва он замечает меня, как его лицо каменеет. В глазах ноль дружелюбия. Только ледяное, неизвестно откуда взявшееся презрение.

Что ж, так даже лучше.

Всегда проще, когда ненависть взаимна.

— Почему ты купил Дане дорогущие кроссовки без моего разрешения? — зло выплевываю я, едва мы оказываемся друг к другу достаточно близко. — Что это вообще за знаки внимания втайне от родителей? Хочешь, чтобы я подала на тебя в суд за домогательства к моему ребенку?

— Почему… — медленно повторяет Ардовский, а потом нехорошо оскаливается. — Все очень просто, Полина. Потому что я его отец и имею полное право покупать ему все, что посчитаю нужным.

Что он сказал?!

Я смотрю на Вадима помертвевшим взглядом, и мне кажется, что земля уходит у меня из-под ног.

— А теперь моя очередь задавать вопросы, — продолжает Ардовский ледяным тоном. — Почему ты скрывала от меня моего ребенка?

— Это… — Я с трудом делаю вдох, и легкие горят огнем. — Это не твой ребенок.

— Мой.

Мозг лихорадочно работает, пытаясь найти выход.

У Вадима нет и не может быть никаких доказательств.

Откуда тогда такая уверенность? Его дорогая мамочка подсказала? Но ведь и она не знает… Иначе жизни бы нам не дала.

Еще один вдох. Длинный выдох.

— Я же тебе говорила, что если бы ты имел отношение к Дане, я бы потребовала алименты. Это же логично.

— Логично, — кивает Вадим, но на его лице по-прежнему холодное презрительное выражение. — Поэтому меня и интересует, почему ты поступила вне логики. Отомстить мне решила? Типа он меня бросил, а я ничего не скажу ему про сына? Так?

— Не называй его сыном! Он не твой!

— Не ори, — приказывает Ардовский. А потом вытаскивает из кармана сложенный вчетверо листок. — Результаты анализа на отцовство. Совпадение девяносто девять процентов. Будешь смотреть? Или ты и так знаешь правду?

— Ты таскал Даню в больницу?! Ты вообще нормальный?

— У меня была салфетка с пятнами его крови. После тренировки, где он носом стукнулся. Этого оказалось достаточно.

Из меня будто выпустили весь воздух.

Я чувствую, что голова начинает кружиться, панически оглядываюсь и вижу скамейку. Иду туда и сажусь, зажмурившись и прижав пальцы к пульсирующим вискам.

Ардовский знает. У него на руках есть доказательства.

Как? Как он догадался?

Через какое-то время я чувствую на себе тяжелый взгляд и открываю глаза. Напротив меня стоит Вадим.

— Мне скоро идти на тренировку, — сухо говорит он. — Поэтому давай разберемся побыстрее.

— Как ты понял? — шепчу я. — Даня ведь совсем не похож на тебя…

— Похож, — грубо обрывает меня Вадим. — Ты в курсе, что у него второй палец на ноге длиннее большого?

Конечно, я знаю! Это ведь мой малыш! Но как…

Нет, о господи, неужели это в папу?

Я всего два раза видела Вадима полностью обнаженным, и, честно говоря, его ступни я в тот момент не рассматривала.

— Значит, этот палец — твое наследство? — с кривой усмешкой шепчу я.

— Мое.

— Ты поэтому догадался?

— Плюс дата рождения.

На пару секунд воцаряется тишина, и тут я вдруг вспоминаю кое-что важное.

— Я готова молчать и дальше, — быстро говорю я. — Твоя жена явно не обрадуется ребенку на стороне, поэтому можем договориться.

— Я развелся с Таей, у меня нет жены. Пока что нет.

— Ты что, снова женишься?

— Да.

— На ком? — зачем-то спрашиваю я.

Губы Ардовского кривятся.

— К сожалению, на тебе.

Мгновение я смотрю на него изумленным взглядом, а потом невесело фыркаю:

— Плохая шутка.

— Это не шутка. Сегодня после тренировки ты вместе с Данилом перевозишь ко мне все вещи, завтра мы распишемся. Поменяете документы. У тебя и у сына будет моя фамилия. Официальное установление отцовства сделаем позже.

— А ты все уже спланировал, да?! — Я в такой ярости, что вскакиваю со скамейки, сжимая кулаки.

— Да.

— Кажется, меня забыл спросить. Я даже не давала согласия на то, чтобы ты сообщал это Дане.

— Меня мало интересуешь ты и твое согласие.

— Да ты что? Тогда послушай, как все будет. Я сегодня же забираю Даню из твоей секции и если ты к нему приблизишься, напишу на тебя заявление. По документам ты ему никто, закон на моей стороне.

— По документам я ему пока никто, — медленно говорит Вадим, выделяя голосом слово «пока». — И раз уж пошли угрозы, то я тебе тоже кое-что расскажу. Мой юрист уже подготовил иск об установлении отцовства, который завтра отправится в суд. Суд назначит ДНК-экспертизу, и им будет плевать, согласна ты на это или нет. Что покажет экспертиза, ты и сама знаешь, и вот тогда начнется веселье. Я потребую ограничить тебя в правах и оставить сына со мной, оставив тебе только дни посещения. Разве гуманно оставлять ребенка с той, которая сознательно лишила его отца и действовала не в его интересах? Не говоря уже о том, что у тебя даже нормальной работы нет. Будешь приходить к Дане по выходным. С конфетами. И это в том случае, если я не увезу его за границу. А я подумываю так сделать. Ну знаешь, хорошее образование, перспективы, все дела.

Каждое его слово оставляет кровавую борозду на сердце. Мне кажется, оно уже превратилось в лохмотья, потому что в груди все пылает болезненным