Похищенная истинная ректора-дракона - Мелина Боярова

Рейнар! — мысленно позвала я, проваливаясь в пустоту.

Глава 20

Я проснулась в огромное кровати под невесомым шелковым одеялом. Комнату заливал мягкий теплый свет. Рядом, в кресле у камина, сидел светловолосый мужчина, на губах которого играла легкая улыбка. Он смотрел на меня с такой нежностью и тревогой, что внутри что-то дрогнуло.

— Ты проснулась, любовь моя, — произнес он бархатным успокаивающим голосом. — Я так за тебя волновался.

Любовь моя? — я изумленно захлопала глазами, пытаясь понять, что происходит.

Я попыталась сесть, но голова закружилась от слабости. В голове было пусто — белый шум вместо мыслей и воспоминаний прошлого.

Кто я? Кто этот мужчина?

— Где я? — прошептала пересохшими губами.

— Ты дома, Лориана, — он подошел ко мне и присел на край кровати, осторожно взял мою руку. — У тебя снова был приступ. Старый недуг, из-за которого случаются провалы в памяти. Но не бойся, я рядом. Я всегда буду рядом, чтобы напомнить тебе.

Он рассказал мне, что его зовут Эдриан, и что он мой муж. Что мы любим друг друга уже очень давно. Рассказал, как мы встретились, как он добивался меня. Его рассказы были полны забавных деталей и романтики. И он говорил так убедительно, с такой искренней теплотой в глазах, что ему невозможно было не верить.

Только его слова почему-то не находили отклика. И имя казалось каким-то чужим.

Эдриан окружил меня вниманием, которого я, кажется, никогда не знала. Он приносил мне завтрак в постель, читал книги у камина, рассказывал смешные истории, заставляя улыбаться. С ним было легко и весело. Он показал мне магию, создавая прямо в комнате порхающих колибри из чистого света.

Магия приводила меня в восторг, я смеялась, как ребенок.

Он часто уводил меня из башни. Мы гуляли в волшебном парке, где деревья шептали древние сказания. Раз в неделю мы устраивали пикники у зеркального озера, отражавшего звезды даже днем. Поднимались даже на заснеженные вершины гор, чтобы любоваться тем, как солнце тонет в океане облаков под нашими ногами.

— Это все для тебя, Лориана, — шептал он, обнимая меня. — Весь мир для тебя.

В башне нам прислуживала женщина, молчаливо занимаясь уборкой и готовкой. Она неслышно появлялась, когда была нужна, и исчезала, выполнив работу. Я пыталась ее разговорить, но оказалось, что она немая с рождения.

Ее молчание еще больше замыкало наш маленький мир на нас двоих. Других людей я не видела. Эдриан говорил, что мне нужен покой, чтобы оправиться от болезни.

Я чувствовала, что он искренне любит меня. Его взгляды, ласковые прикосновения и признания кричали об этом. Заботливый и сильный мужчина, о котором можно только мечтать. Я должна была быть самой счастливой женщиной на свете.

Но я не чувствовала себя счастливой.

Каждую ночь, когда Эдриан, уложив меня спать, уходил к себе, я смотрела на звезды из высокого окна и чувствовала себя одинокой. Такой прекрасный и любящий мужчина заслуживал ответного чувства, а я не могла его дать. Внутри зияла пустота, которую не могли заполнить ни его любовь, ни подарки. Рассказы о нашем прошлом не вызывали отклика, как будто все это он говорил не обо мне.

Каждый вечер я смотрела в его обожающие глаза и чувствовала себя самой большой лгуньей на свете, потому что не могла пробудить в себе любовь.

— Ты снова грустишь, — голос Эдриана вырвал меня из вязкой трясины мыслей. Он опустился на колени передо мной, заглядывая в глаза с такой всепоглощающей нежностью, что я почувствовала укол вины. — Не вини себя, любовь моя. Так бывает после приступов. Память уходит, и тебе кажется, что все вокруг — чужое. Даже я.

Он осторожно взял мои руки, сплетая свои пальцы с моими.

— Но я здесь и никуда не денусь. Буду любить за двоих или за троих, если потребуется, — его взгляд скользнул к моему животу, и улыбка стала еще теплее. — Скоро у нас будет ребенок. Наше маленькое счастье.

Ребенок? — я уставилась на Эдриана изумленно. — Почему он не сказал об этом сразу?

Мысль, что я беременна, не укладывалась в голове. Но муж говорил о нем с такой уверенностью и отцовской гордостью, что сомнения таяли.

Эдриан приносил мне вещи из прошлого: шкатулку с моими «воспоминаниями», в которой хранился засушенный цветок, гладкий речной камень и пожелтевшее письмо, написанное изящным женским почерком.

— Приступ случился из-за магической аномалии, в которую ты попала, когда мы бежали от войны, — терпеливо объяснял Эдриан в сотый раз. — Твой дар всегда отличался нестабильностью, но беременность все усложнила. Только не переживай, родная, я рядом и никому не позволю тебя обидеть. Никогда.

Эдриан гладил мои волосы, касался щеки, целовал в лоб. Он будто заново приучал к себе и своим невесомым прикосновениям. И я начинала привыкать к постоянной заботе и присутствию в моей жизни, к запаху и теплу его тела.

Иногда, по вечерам, он ложился рядом на кровать, поверх одеяла, и просто держал меня за руку, пока я не усну. Он не заходил дальше, не требовал большего. Он ждал, и это бесконечное терпение пугало и одновременно подкупало.

Проходили недели, складываясь в месяцы. Одинокая башня на вершине мира стала моим домом, а Эдриан — единственным близким человеком. Я почти поверила.

А потом я почувствовала легкий толчок изнутри. Сначала не поняла даже, что это, приняв за спазм. Но он повторился. Робкий, но настойчивый трепет под моей ладонью, которую я инстинктивно прижала к животу. Внутри меня действительно росла маленькая жизнь. Не рассказ Эдриана, не чужое письмо или странные вещи, а частичка меня самой.

Я замерла, и в этот миг тишины в моей памяти что-то шевельнулось. Темный крылатый образ, вспыхнувший за закрытыми веками. А ночью он пришел ко мне во сне.

Не кошмар, а красивое видение бескрайнего неба, пронзенного лучами закатного солнца. И в этом небе парил серебристый могучий дракон, прекрасный в своей неоспоримой мощи и ярости.

Он не замечал меня и просто парил в облаках. А у меня от одного его вида перехватывало дыхание. Я чувствовала необъяснимую тоску и тягу, словно невидимая нить связывала меня с этим небесным созданием.

Проснувшись, я долго лежала, глядя в потолок, воскрешая в памяти образ из сна. Он стоял перед глазами, такой же реальный, как Эдриан, спящий в