Закрытая академия. Сломанная Истинная для дракона - Анна Флор

Придурок Дарквуд!

Чейз спохватывается и пропускает меня наконец.

Кайн

— Рад, что ты пересмотрел свои взгляды на магов с нулевым резервом, — ухмыляется Чейз, скидывая пиджак на спинку стула. — И поздравляю с Истинностью.

Мрачно смотрю на друга, пытаясь отыскать в его взгляде хоть намёк на стёб. Но Чейз кристально чист в своих помыслах.

— Ты знал, что ли, про Истинность? — напрягаюсь я.

— Джени намекнула после видения. Я лишь предположил, почему она станет особенной для нашего узкого круга.

— Поэтому ты всё это время меня обрабатывал.

Друг загадочно улыбается, как если бы это было лишь частью того, что он скрывает от меня.

Я смахиваю большим пальцем капли крови нулевой со своей губы. Этих крох достаточно для ритуала Восхождения.

— Мне разморозили сумму с моих счетов. — Чейз падает на свою кровать, закидывает руки за голову.

— За хорошее поведение? — поддеваю тут же друга, чтобы отвлечься от того, что собственный разум творит со мной после жгучего поцелуя с этой мышкой.

— Я безупречен, Кайн. Мне разрешили перевести в госпиталь Святой Магнолии семь тысяч тарлингов, — безмятежно говорит Чейз, а у меня грудь сдавливает.

— Не понял, — тяну я, всматриваясь в друга в полумраке комнаты.

— Ты же упустил свой шанс. А у меня было неиспользованное желание на случай, если доживу до казни, — расплывается в ухмылке Чейз.

— Ты придурок, Чейз. — Растираю ладонями лицо, понимая, ЧТО единственный друг сделал для меня.

Он отправил семь тысяч тарлингов не просто в госпиталь, а на имя моей матери.

— Я просто очень хорошо себя вел эти два года, — ухмыляется Фолвуд. — Чего и тебе желаю. Может, и разрешат выйти за пределы академии.

— Разрешат, — соглашаюсь тут же. — После моей смерти чего б не разрешить-то. Сами вынесут с территории. Но хрен они ее дождутся, — оскаливаюсь зловеще, ощущая прилив силы. — Сегодня Кровавая Луна. И у меня всё готово к ритуалу, Чейз.

Фолвуд мрачнеет, хмуро смотрит на меня и предпринимает очередную попытку отговорить:

— Если ты поедешь крышей, что я должен сделать?

— Сожги здесь всё к бездне, — советую я совершенно искренне.

А сейчас ритуал…

Глава 20

Глава 20

Кайн

«Я бы гордился тобой, Кайн, не будь ты в столь жалком положении. И это мой сын?» — грохочет разочарованный голос отца в моей голове на следующий день после ритуала Восхождения.

Бездна сожри всё это! Звучит как настоящий! Или это я уже спятил окончательно после ритуала и не различаю явь и галлюцинации?

«По-моему, Саррен, ты слишком строг к Кайну, — в противовес отцовскому басу язвительный голос господина Блэквуда-старшего. — Юноша пытается выжить. Вспомни себя в свои двадцать три, Саррен».

«Хватит!» — рычу я мысленно, пытаясь прервать этот диалог между старшим поколением в моей голове. Между старшим МЁРТВЫМ, казнённым поколением, бездна их сожри!

«Твой сын провел запрещённый ритуал, Саррен, — строго выговаривает Фолвуд-старший. — А ты даже повлиять на него уже не можешь. Погляди, до чего довел сына, раз не привил тому уважения к кодексу и чести драконорожденных!»

— Хватит, — цежу, крепко зажмуриваясь.

— Адепт Дарквуд, — звучит тут же укоризненный голос магистра по Дипломатии, — я ведь только начал. Чем же вам моя лекция так не угодила? В вашем положении я бы внимательно слушал.

Открываю глаза и впиваюсь взглядом в магистра. Тот поджимает губы и снимает очки, продолжая сверлить меня внимательным взглядом, в котором немой укор.

— Тем, что вы старшему поколению лекции плохо читали и они явно продемонстрировали плохие знания в прошлом, — намекаю на ни капли не дипломатичный инцидент между теневыми и золотыми драконами. Последним вообще плевать на расследования было.

— Адепт Дарквуд! — рявкает магистр тут же разъяренно.

— К ректору? — раздражённо уточняю.

«Ещё и хамством где-то разжился, сын! Ну что ты за человек?» — сокрушается голос отца в моей голове.

Магистр хмурится, какое-то время явно размышляет, затем неопределенно взмахивает рукой и цедит:

— В вашем случае все бесполезно. Не уверен, что даже карцер исправит ваше поведение, недостойное аристократа.

— А я разве всё ещё к таковым отношусь? — вполне миролюбиво стараюсь игнорировать голоса в голове.

Где-то слева, на крайнем от дверей ряду аудитории, хмыкает кто-то из золотых драконов. Перевожу уничижительный взгляд и глазами пытаюсь определить смертника. Смертник моментально прячет глаза и делает вид, что увлечен учебником. Все остальные драконорожденные также старательно впиваются взглядами в учебники. Даже теневые…

— Позвольте, я продолжу лекцию? — цедит магистр Донован.

Чувствую тычок под ребра от Чейза. Друг смотрит на меня осуждающе.

Сжав зубы, молча опускаю взгляд в учебник. Почти как пай-мальчик. Готовый разорвать и сжечь эту безднову обитель лицемерия.

— Выпустишь пар сегодня на Первых Играх, — советует Чейз, не отрываясь от лекции. — Я же говорил, что ритуал Восхождения — плохая идея.

— Ничего. Как только чужая сила во мне наберёт оборот, я дам империи о себе знать, — нехотя отзываюсь, погружаясь в мысли о том, что очень скоро я смогу увидеть мать.

— Конечно, если не уедешь в палату для умалишённых, — отвечает Чейз с присущим ему спокойствием и невозмутимостью. — Передай моему отцу привет, если слышишь его голос.

Всего какой-то месяц пережить с голосами предков в голове. До следующего полнолуния сила нарастает. А дальше освоится, станет как родная. А там и с империей разберусь. Я добьюсь правды.

Останется только одержать победу в Играх, что легче лёгкого теперь для всех нас. Главное, чтобы моя Истинная не создала проблем…

«И нам не помешали голос-с-са в голове, — рычит мой дракон. — Я их даже сожр-р-рать не могу. Почему я должен их с-с-слушать?»

Ты прав, брат… Ты прав. Потерпи.

И я найду тебя, Римел Орсан. Где бы ты ни был. И сверну с удовольствием твою шею. За отца. За мать. За разрушенную жизнь.

Айра

Переодевшись в боевую униформу, выхожу на поле перед тренировочной тропой и игровым лабиринтом на Играх. Вдалеке уже полностью заполнены трибуны. На вышках сидят спортивные комментаторы и судьи. А я не ощущаю ни мандража, ни волнения. Всё, о чем я могу думать, — как взять у Кайна его магию… как разгрести последствия и сдержит ли ректор слово.

— Что