«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма - Дмитрий Александрович Жуков

нацистская партия почти наверняка бы так никогда и не появилась»[68]. Следуя специфической манере Курландера, рискнем предположить, что если бы Гитлер не появился на собрании ДАП, то он почти наверняка посетил бы какое-нибудь собрание одной из десятков подобных же групп. Нет повода сомневаться, что конечный результат был бы тот же.

Так или иначе, сотрудник отдела пропаганды рейхсвера Адольф Гитлер по поручению своего руководства появился на заседании ДАП 12 сентября, выслушал доклад Готфрида Федера (1883–1941), присоединился к развязавшейся дискуссии. Первый председатель партии Антон Дрекслер вручил Гитлеру брошюру собственного сочинения «Мое политическое пробуждение. Из дневника немецкого рабочего-социалиста» (Drexler A. Mein politisches Erwachen. Aus dem Tagebuch eines deutschen sozialistischen Arbeiters. München, 1919), а через несколько дней послал ему открытку, в которой сообщалось, что Гитлер принят в ряды ДАП. Несколько удивленный таким поворотом дела (и получив санкцию армейского начальства), Гитлер все же решился еще раз посетить собрание партии.

Несмотря на то, что вместе с будущим диктатором в партии состояли в тот момент лишь 55 человек, это был все же какой-то политический старт. Как известно, в течение следующих нескольких месяцев – исключительно благодаря ораторским и организационным способностям быстро выдвинувшегося на лидерские позиции Гитлера – партия значительно укрепилась и численно выросла. 24 февраля 1920 года в бальном зале знаменитой мюнхенской пивной «Хофбройхаус» (Hofbräuhaus) фюрер зачитал программу из 25 пунктов, после чего было объявлено о переименовании организации в Национал-социалистическую рабочую партию Германии.

Что касается основателей Немецкой рабочей партии Антона Дрекслера и Карла Харрера, то после переименования организации в НСДАП они заняли оппозиционную по отношению к Гитлеру позицию, а впоследствии вообще вышли из рядов движения. Сам Гитлер впоследствии называл Немецкую рабочую партию «мыльным пузырем», а ее лидеров – «ничтожествами». Харрер небезосновательно продолжал обвинять Гитлера в мании величия и в сентябре 1926 года умер от внезапной остановки сердца. Дрекслер формально вернулся в ряды партии в 1933 году, после прихода нацистов к власти. Он периодически приглашался на церемониальные мероприятия НСДАП, но, конечно, никакой политической роли не играл. Основатель ДАП скончался в феврале 1942 года в Мюнхене от последствий, вызванных злоупотреблением алкогольными напитками.

Остается рассмотреть вопрос о преемственности партийной символики НСДАП. Ведь многие сторонники теории «магического нацизма» утверждают, что будущий диктатор заимствовал идею использования свастики «у близких ему людей из оккультной среды». Фюрер якобы верил в то, что за свастикой скрывается некий «мрачный секрет», позволяющий управлять историей. С. Зубков пишет, что фюрер «с необыкновенным вниманием» относился к самому направлению вращения свастики: «Он даже принял решение заменить левостороннюю свастику общества “Туле”, принятую им за образец, на правостороннюю, встречающуюся в древнеиндийских текстах»[69].

Действительно, эмблемой «Туле» являлась популярная в фёлькиш-кругах свастика с ореолом лучей и дубовыми листьями под кинжалом. При этом свастика также являлась и частью эмблемы Теософского общества, и Ордена новых тамплиеров Ланца, и бесчисленного множества других организаций (вовсе не всегда носивших оккультный характер), и даже коммерческих предприятий по всему миру.

Как известно, впервые свастика появилась на знамени нацистов поздним летом 1920 года в Мюнхене. Гитлер лично определил окончательную форму этого символа и разработал вариант знамени, ставший образцом для всех последующих партийных флагов. Лидер нацистов полагал, что новый флаг должен обладать такой же эффективностью, как и политический плакат[70]. То есть использование национал-социалистами свастики было обусловлено исключительно пропагандистскими и отчасти эстетическими мотивами, и искать здесь какой-то оккультный и магический умысел нет никаких оснований.

Юлиус Эвола отмечал: «Возникает сильное сомнение в том, что национал-социалисты, начиная с самого Гитлера, по-настоящему осознавали значение основного партийного символа – свастики. По словам Гитлера, она символизировала “миссию борьбы за победу арийского человека, за триумф идеи созидательного труда, который всегда был и будет антисемитским”. Поистине примитивное и профаническое толкование. Совершенно непонятно, каким образом древние арии могли связать воедино свастику, “созидательный труд” и еврейство, не говоря уже о том, что этот символ встречается не только в арийской культуре. Не дали внятного объяснения и левостороннему вращению национал-социалистической свастики. Вряд ли при этом знали, что обратное движение знака символизирует могущество, тогда как обычное – знание. Когда свастика стала эмблемой партии, у Гитлера и его окружения напрочь отсутствовали знания подобного рода»[71].

Отечественный исследователь символики Р. Багдасаров пишет: «Национал-социалистической партии была необходима эмблема с одной стороны всем известная, с другой – “не занятая” конкурентами, с третьей – вызывающая однозначно положительную реакцию и способная мобилизовать народ… Свастика идеально соответствовала вышеназванным требованиям. Она была вполне традиционна для христианской Европы, но имела (как утверждали ученые) арийское (индоевропейское) происхождение»[72].

Итак, выбирая свастику, Гитлер не оглядывался на теософские и оккультные трактовки этого символа.

* * *

Оккультные, эзотерические и теософские доктрины были довольно популярны в Германии и Австрии на рубеже XIX – ХХ вв. Многие идеи оккультистов и теософов стали неотъемлемой частью теорий некоторых немецких фёлькиш-идеологов, которые на стыке двух столетий имели известный политический вес в среде немецких националистов. Фёлькиш-пропагандисты представляли неоромантический спектр немецкой политической традиции и активно эксплуатировали элементы национальной мифологии, а также (в ряде случаев) определенные аспекты теософии и оккультизма.

Преступная по своей сути идеология Национал-социалистической рабочей партии Германии следовала другой политической традиции, которую можно назвать рациональной и прагматической. Несмотря на то, что нацисты также активно привлекали – в целях увеличения своей электоральной базы – некоторые мифы («миф крови», «миф расы»), Гитлер с самого начала своей политической карьеры резко размежевался с фёлькиш-теоретиками, «религиозными реформаторами» и эзотериками.

Версии о том, что нацистская партия была напрямую организована оккультистами, опровергается источниками.

Третья глава

Гитлер и Потустороннее

С подачи Г. Раушнинга, Л. Повеля, Ж. Бержье, Т. Равенскрофта и их многочисленных последователей попытка представить нацистского диктатора в качестве адепта оккультных учений, медиума таинственных сил, черного мага, практикующего сатанинские ритуалы, в итоге обрела значительную популярность и нашла отражение в массовой культуре. Результатом подобного рода версий является деисторизация Третьего рейха и его преступлений. Ответственность, в сущности, перекладывается с Гитлера – непосредственного создателя и лидера нацистской идеологии на всем ее кровавом пути – на потусторонние силы.

Н. Непомнящий в книге «Тайны оккультного рейха» заявляет: «Третий рейх был не просто магическим, но и умышленно чернокнижным, сатанинским государством». С. Зубков вовсе не в переносном смысле видит в Гитлере «воплощение Антихриста, а в образованном им Третьем рейхе – царство Тьмы». Вторит им и Ю. Воробьевский: «Третий рейх строился по типу языческой империи. Судя по всему, его высшим руководством был заключен договор с