Укротитель Драконов V - Ярослав Мечников

Старик опустился возле Сухаря и протянул живую руку. Подросток обнюхал пальцы, радостно пискнул и потянулся лизнуть его в лицо.

— Но-но, — пробормотал дед, отклоняясь.

Сухарь всё-таки достал языком до бороды. Дед фыркнул и вытер подбородок рукавом. В голосе вдруг появилась мягкость, почти мальчишеская:

— Ласковый какой зверь. Вот ведь липучий. Едва со Дна вытащили, а он уже ко всем в родню лезет.

Он почесал Сухаря возле основания гребня. Подросток прикрыл глаза и подставил шею, довольно урча. Несколько мгновений дед смотрел на него с тихой улыбкой, потом поднялся и снова стал старшим Громового Очага.

На меня он взглянул дольше, чем требовалось. Ничего про нарушенный обет не сказал. Про Шаата на родовом уступе тоже.

— Идём завтракать, внук.

Я покачал головой и указал на Сухаря. Тот уже пытался устроиться между лапами Кар-Роха, всё ещё оглядываясь на меня.

Дед проследил за жестом, положил ладонь мне на плечо и слегка сжал.

— Хорошо. Попрошу Айру принести вам еду сюда. Она поворчит, потому что миски придётся тащить наверх, зато потом расскажет всем, что сама так решила.

Он развернулся и пошёл к тропе. Посох ещё долго стучал по снегу, пока старик не скрылся за оградой.

Уступ опустел примерно через полчаса. Сухарь спал, вжавшись между передними лапами Кар-Роха, и временами дёргал крылом. Шаэ-Раах дремал рядом с приоткрытым глазом. Молчун грел руки дыханием и старательно смотрел куда угодно, только не на мой закатанный рукав.

Я сидел на камне и разглядывал серые нити под кожей. Тонкие ветви напоминали трещины во льду. От Кар-Роха к спине шло ровное тепло. Внизу жил Очаг: стучали лопаты, возле хозяйственного двора блеяла коза, ветер временами приносил дым.

Много лет я таскал зверей на себе. Из клеток в машины, потом в операционные и обратно. Расплачивался спиной, коленями, бессонными ночами. Здесь счёт вырос, а вот валюта осталась прежней. Тело у меня всегда было последним, что нельзя отнять бумагой, приказом или чужой глупостью. Значит, им и платил.

И стоит признать, что теперь Серые жилы делали меня ближе к Тени и Пряхе, то есть к тем, кого встречали копьями в большинстве деревень этого мира. Видимо, так честнее. Нельзя дышать за теневого и сохранить прежнюю чистоту. Да и Мгла уже давно перестала быть для меня проклятием. Семеро в глубине пропускали через себя нечто худшее и выдыхали то, что удерживало мир от Голода.

Где-то рядом, за моими глазами, тихо присутствовал Аш-Раах.

Сухарь во сне дёрнул лапой и я опустил рукав.

Глава 7

Пальцы мёрзли неправильно. Я сидел спиной к горячей груди Кар-Роха, чувствовал через куртку ровное дыхание каменного и всё равно время от времени прятал руки под мышки. Кистям там становилось легче, кожа быстро отогревалась, однако внутри предплечий холод оставался. Он шёл из-под кожи наружу, тонкими дорожками, словно в сосуды мне залили талую воду и теперь она медленно искала выход.

Я снова закатал рукав.

При дневном свете серые нити выглядели яснее — тянулись от кисти к локтю, огибали обычные жилы и кое-где собирались в тёмные узелки, едва заметные, размером с маковое зерно. Я провёл ногтем по одному такому месту, кожа тожа оставалась гладкой, под ней отозвался слабый холод, и по руке сразу побежали мурашки.

Что там вообще скопилось? Мгла? Какой-нибудь резонансный шлак, если здешняя энергия умела оставлять после себя шлак. Звучало глупо, хотя за последние месяцы глупость несколько раз оказывалась точнее самых умных объяснений.

Я сосредоточился на серой линии и мысленно запросил Систему.

Что это за уплотнения? Можно ли их переработать, вывести через дыхание или передать обратно в поле?

Ответ пришёл с задержкой. Перед глазами возникли бледные строки, несколько раз дрогнули и собрались яснее.

[ДИАГНОСТИКА: ОСТАТОЧНЫЙ РЕЗОНАНСНЫЙ СУБСТРАТ]

[Процесс: РЕЗОНАНСНАЯ ИНКОРПОРАЦИЯ]

[Тип воздействия: встраивание резонанса пустоты в сосудистый рисунок и прилегающие ткани]

[Текущая степень оседания: 3 %]

[Состояние: СТАБИЛЬНО]

[Обратимость изменений: НЕ ПОДТВЕРЖДЕНА]

[Возможность самостоятельной переработки носителем: СВЕДЕНИЯ ОТСУТСТВУЮТ]

[Известные методы выведения: СВЕДЕНИЯ ОТСУТСТВУЮТ]

Ну да. Сведений у неё не было. Это я уже слышал.

Только отсутствие сведений ещё ничего толком не доказывало. Может, способ существовал, просто Система с ним пока не встречалась или эти сведения мне пока просто недоступны. Пряха говорила, что у мглоходов остаток со временем возвращается в поле, значит, сама возможность никуда не девалась. Другой вопрос, что моя кровь умела принимать серое слишком хорошо и отпускать, видимо, не собиралась.

Я опустил рукав, затем почти сразу поднял снова. Глаза всё время возвращались к этим линиям. Ладно бы они остались шрамами после спасения Сухаря. Шрамы меня давно перестали пугать. Здесь меня беспокоило само ощущение: холод жил внутри и тихо напоминал о себе при каждом движении пальцев. Если провести ещё один перенос, оседание станет глубже. Потом ещё. И ещё раз, когда Сухарю снова понадобится Пелена, а вокруг окажутся лишь чистое небо и камень.

Запас тела выходил вполне конечным. При двадцати процентах изменения доберутся до дыхания и зрения. Что будет дальше, Система предусмотрительно умалчивала. Может, глаза станут похожими на глаза Пряхи. Может, лёгкие научатся брать Пелену и удерживать ее внутри, а может, я однажды вдохну и уже не сумею выдохнуть.

В груди защекотало. Я кашлянул в кулак, затем ещё раз, глубже. Холодный комок за рёбрами сдвинулся и снова лёг на прежнее место.

Молчун сидел у стены навеса, положив дощечку на колено. Уголь коротко шуршал по дереву. Услышав кашель, он поднял голову — взгляд сразу перешёл на мой рукав, потом на лицо. Сочувствие у него получалось тихим, почти незаметным, только сейчас я слишком хорошо его видел. Он отложил уголь и начал вставать.

Я поднял ладонь: всё нормально, сиди.

Молчун замер на полусогнутых ногах. Некоторое время смотрел, словно решал, насколько сильно я вру, потом медленно опустился обратно. Кивнул один раз и всё-таки придвинулся ближе на ширину ладони. Ну ладно. Так ему, видимо, было спокойнее.

Возле кладки тонко пискнул Сухарь. Он до этого спал между передними лапами Кар-Роха, свернувшись так плотно, что хвост лежал поперёк носа. Теперь подросток поднял голову, моргнул и огляделся. Лиловый свет в глазах казался чистым, густым. Узнавание пришло сразу: сначала он посмотрел на меня, затем нашёл Молчуна и только после этого повернулся к старшим.

Кар-Рох опустил морду к его гребню и загудел. Низкий звук прошёл по моей спине через его грудь. Каменный явно радовался,