Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

диалектику и риторику. В отличие от аподиктики, они порождают не истинные и достоверные, а только правдоподобные (диалектика) и убедительные (риторика) суждения. Логика — это монолог чистого разума, путем необходимых умозаключений приходящего к единственно возможному выводу. Диалектика занимается сферой возможного и реализуется как диалог между противоположными тезисами, каждый из которых отстаивает свое право на существование, на правдоподобие. В риторике коммуникативный аспект преобладает; она предполагает наличие аудитории (судей, народного собрания и т. д.), которую говорящий стремится убедить, привлечь на свою сторону (см. ал-Фараби, «Диалектика», Историко-философские трактаты, стр. 374). В «Трактате о логическом искусстве» (гл. 8) Маймонид пишет, что диалектический силлогизм основывается на общепринятых посылках (см. гл. 2 и примечания к ней), а риторический — на «принятых» (т.е. опирающихся на традицию, авторитет и т.д.). Риторические приемы используются в сакральном тексте (см. гл. 26 и примечания к ней), поэтому учет законов риторики необходим для его правильной интерпретации.

Выяснение того, как Рамбам оценивал и как применял различные виды дискурса, является насущной задачей интерпретации маймонидовского текста. Во всяком случае поверхностное впечатление, будто Маймонид признавал только доказательное знание, нуждается в серьезной корректировке (в особенности с учетом его скептического отношения ко многим современным ему физическим и метафизическим доктринам, см. Pines, «The Limitations...»). Так, например, Й. Кремер высказывается за кардинальную переоценку роли диалектики у Маймонида (по следам аналогичной интерпретации Аристотеля у Оуэна и Нуссбаума, а также Ибн Рушда у Баттерворта). В общем можно сказать, что Рамбам признает легитимность различных видов дискурса при условии строгого соблюдения границ между ними. Мутакаллимов он подвергает резкой критике как раз за то, что у них диалектика вторгается в сферу где возможно (и, следовательно, является единственно допустимым) доказательное знание, за подмену истины правдоподобием, что в конечном счете ведет к софистике. См. у Ибн Рушда в «Рассуждении, выносящем решение относительно связи между религией и философией» (Сагадеев, «Ибн Рушд», стр. 192–193) о трех разрядах читателей священного текста: риторики (широкая публика), диалектики (мутакаллимы) и аподиктики (философы). У многих авторов калам выступает чуть ли не как синоним диалектики, например (если упоминать только еврейских авторов) у Бахьи Ибн Пакуды («Обязанности сердец», Предисловие), Йег̃уды Г̃алеви («Кузари», V, 16).

1021

Согласно предположению Капаха, подразумевается гаон Саадия бен Йосеф ал-Фаюми (882–942), автор книги «Верования и мнения», виднейший представитель еврейской философии раннего средневековья.

1022

Эккл. 12:10. Смысл, в котором Маймонид употребляет здесь эти слова, можно выяснить, обратившись к другому его сочинению. В Комментарии к Мишне (Санг̃едрин, X, 1) Маймонид пишет о трех типах отношения к Агаде — сказаниям и притчам мудрецов (ср. выше, в прим. 21 относительно аналогичной трихотомии у Ибн Рушда). Большинство, понимая Агаду буквально, принимает ее на веру, по своему невежеству не смущаясь тем, что такое понимание противоречит умопостигаемым истинам. Другая, также многочисленная группа — это те, кто ввиду данного противоречия отвергают Агаду, объявляя мудрецов невеждами и глупцами. Наконец, третьи, — их очень мало, — сознавая величие мудрецов и непреложность умопостигаемых истин, понимают необходимость иносказательной интерпретации Агады, раскрывающей ее эзотерический смысл. Маймонид говорит в заключение: «Но если ты из тех, кто принадлежит к третьей группе, если, встречая какое-либо из их изречений, неприемлемое для разума, ты задерживаешься на нем, зная, что оно представляет собой иносказание и притчу, если ты останавливаешься на нем, сосредотачивая свои помыслы и напрягая свою мысль [в поиске] иносказательного толкования, заботясь о том, чтобы найти истинный путь и правильное воззрение, как сказано: найти драгоценные речи и написанные верно слова истины...». Таким образом выражение «найти драгоценные речи» означает, по Маймониду, «найти истинный смысл иносказательных речений мудрецов». Толкование Маймонида основывается на контексте, в котором появляется это изречение Экклезиаста: «И сверх того, что Экклезиаст был мудр, он еще и учил народ знанию, и взвешивал (или: выслушивал), и исследовал, и составлял многие притчи. Старался Экклезиаст найти драгоценные речи и написанные верно слова истины. Слова мудрецов... даны от Единого Пастыря» (Эккл. 12:9–11). Отметим, что в традиции автором книги «Экклезиаст» считается царь Соломон, которого Маймонид рассматривает как типичного представителя традиции эзотерического письма.

1023

Акцидентальное — «сопутствующее» сущности, привходящее, случайное, в противоположность субстанциальному, относящемуся к сущности. Требование познавать истину присущим ей путем — в первую очередь требование логики. Достоверное знание (episteme) и противопоставляется недостоверному мнению (doxa). Episteme не есть простая осведомленность о том, что дело обстоит таким-то образом, а знание того, что дело не могло обстоять иначе, что оно с необходимостью таково, каково оно есть. По мнению Аристотеля, единственный способ превратить необоснованное, случайное знание в достоверное — это обосновать его при помощи силлогизма, то есть корректного дедуктивного умозаключения. См. Аристотель, Anal. post. I, 2, 71b8–29, 33; ср. у ал-Фараби: «Поэтому Ибн Никомах и поставил условием в доказательстве (или «в [Книге] доказательства», т.е. «Второй аналитике», см. «Kitab Al-Hataba d'Al-Farabi», p. 110), чтобы истинное было истинным не через случайное» (Логические трактаты, стр. 515), см. также в «Диалектике» (Историко-философские трактаты, стр. 375–376, 398–399). Путь, ведущий человека к истине, есть одновременно путь его становления, актуализации его человеческой сущности (разум — субстанциальная форма человека, как разъясняется в первой главе Путеводителя); он закономерен и внутренне необходим для него; случайным образом может быть воспринято лишь случайное, несущественное. Более того, согласно Маймониду, даже Божественное откровение не может сократить пути к истине, ибо оно ниспосылается только тому, кто уже прошел этот путь (см. II, гл. 32). Для полноты картины необходимо упомянуть, что, согласно Маймониду, тот, кто уже достиг высших ступеней интеллектуального совершенства, наделяется способностью интуитивно постигать недоступное интуиции обычного человека (II, 38); соотношение между этой формой непосредственного знания и дискурсивным мышлением является предметом споров между интерпретаторами Маймонида (См. Розенберг, «Понятие веры...» [на ивр.], стр. 365–374).

1024

Возможные переводы: «удивительный», «чудесный», «дивный», «таинственный» — эпитет, часто прилагаемый Маймонидом к тому, что относится к сверхчувственному бытию.

1025

Заголовок «Введение к части первой» в изданиях Мунка и Йоэля добавлен издателями. Многие интерпретаторы Путеводителя полагают, что введение относится ко всей книге, а не только к первой части. Представляется, однако, что особая связь между введением и первой частью все-таки существует.

1026

Пс. 14 3:8

1027

Прит. 8:4.

1028

Прит. 22:17. Три стиха из