ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

class="p1">В 1933 году под угрозой ареста уехал в Англию, где в 1934 году под псевдонимом «Эрнст Генри» издал книгу «Гитлер над Европой» и в 1936 году «Гитлер против СССР» на английском языке, а в 1937-м – на русском, в которых предсказал Вторую мировую войну, вторжение Гитлера в страны Восточной Европы и нападение на СССР.

Сталина Генри пытался успокоить, утверждая, что военная машина Германии и её союзников рассыплется от одного удара Красной Армии, а в тылу у Гитлера грянет мировая пролетарская революция. Гитлеру он подбрасывал идею союза Третьего рейха с Англией в войне против СССР. Третья книга, «Гитлер и Англия», не вышла, возможно, по причине проживания Генри в Лондоне. Там резонно считали, что Великобритании виднее, что будет с Гитлером и с остальным миром. За эти прогонозы и предсказания гестапо внесло его в «черный список» лиц, подлежавших аресту и уничтожению. Книгу «Гитлер над Европой» сожгли.

В это время Генри знакомится со студентами Кембриджского университета, среди которых были Ким Филби, Гай Берджесс, Энтони Блант, Дональд Маклин, Джон Кернкросс. Один из друзей Берджесса опубликовал в 1934 году в «Нью стейтсмэн» рецензию на книгу Генри, назвав ее «самой лучшей работой, изданной в Англии о третьем рейхе, которую должен прочесть каждый».

Позже, в годы Второй мировой войны, некоторые из них стали легендарной «кембриджской пятеркой». После провалов они оказались в Москве. Из них приятелем Генри стал только Дональд Маклин, который под именами Фрезер и Мадзелевский был научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений и сотрудничал в журнале «Международная жизнь».

Легенда, будто Генри был «вербовщиком» и «руководителем пятерки», «нелегалом ОГПУ», не основывается на фактах – он был просто успешным советским политическим комментатором, пользовавшимся авторитетом в СССР и Западной Европе.

В годы Великой Отечественной войны Ростовский был ответственным редактором издававшейся посольством СССР в Лондоне газеты «Советские военные новости» и представителем Совинформбюро. В конце 1946 года он вернулся в Москву. Несколько лет работал редактором английского отдела Совинформбюро, обозревателем во Всесоюзном радиокомитете, сотрудничал в журналах «Новое время» и «Международная жизнь». Никто его в Москве не арестовывал, работал он старшим редактором английского отдела Совинформбюро под псевдонимами «Леонидов» и «Лосев». Так продолжалось до 1953 года.

За день до смерти Сталина Хентова арестовали на квартире его сестры «по делу Майского» и предъявили обвинения в работе на английскую разведку, «за шпионскую деятельность и проведение антисоветской агитации». Обвинение строилось на том, что «находясь в Германии, Ростовский в 1922–1923 годах дважды арестовывался немецкой полицией, но каждый раз при сомнительных обстоятельствах освобождался из-под стражи. В 1922 году он был на подпольном съезде турецкой компартии в Анкаре и все делегаты были арестованы и казнены, кроме Генри. Кроме того, откуда он знал о планах войны Гитлера против СССР?»

Вскоре произошли изменения в кремлёвском руководстве, и 3 февраля 1954 года он был освобожден и позднее реабилитирован. Дальше жизнь уже не Хентова, а Семёна Ростовского протекала вполне благополучно.

К его радости, сталинизм не прошел, и в 1961 году Ростовский выпустил книгу: «Политика военных монополий», где сделал востребованный политический вывод, что деятельность транснациональных монополий – «яркий пример загнивания и разложения капитализма». Затем, чутко угадывая запросы и интересы любой аудитории, он стал ведущим автором «Литературной газеты», «Комсомольской правды», печатался в журналах «Международная жизнь», «Новое время», «Дружба народов», «Наука и жизнь», «Молодой коммунист» и «Юность».

Но в 60-х годах Ростовский инициировал письма протеста советской интеллигенции. В 1965 году, после смещения Хрущева, написал открытое письмо Илье Эренбургу против готовящейся на XXIII съезде КПСС реабилитации Сталина, где говорилось о преступных политических и военных просчетах Сталина. Через год явился к Сахарову, которого надоумил собрать под петицией Брежневу деятелей науки и культуры («Письмо 25-ти») с протестом против реабилитации Сталина. По его просьбе письмо подписал Сахаров.

Странные политические метаморфозы, которые вряд ли происходили без влияния извне. В своем послевоенном творчестве Генри твердо следовал девизу: хороший публицист обязан писать «историю современности». 30 мая 1965 года он написал антисталинское «Письмо Илье Эренбургу» и стал вдохновителем сбора подписей протеста 25 виднейших интеллигентов: ученых – Арцимовича, Капицы, Сахарова и Тамма, деятелей культуры – Паустовского и Плисецкой, Ромма, Товстоногова… В марте 1967 года в самиздатском журнале «Политический дневник» опубликовал отзыв на работу Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном существовании и интеллектуальной свободе». В 1969 году подписал письмо 20-ти против публикации просталинского романа Кочетова «Чего же ты хочешь?». В 1970 году опубликовал работы об опасности неофашизма и реваншизма в ФРГ. В 1976 году – новые заметки по истории современности.

Он ведет рубрики: «Глядя из машины времени», «За кулисами», «Мировая политика ордена иезуитов» и «Эволюция международного масонства», «Двухсотлетний итог» об истории США и «Древний подлог» о раннем христианстве. В 1981 году написал книгу «Профессиональный антикоммунизм. К истории возникновения». Сердцевиной антикоммунизма Генри считал «патологический антисоветизм». Он делает вывод, что во главе «государственного терроризма» стоит ЦРУ, и уже не упрекает в тоталитаризме Сталина, Ежова и Берию, а твердо и последовательно отстаивает социалистические принципы.

Эрнст Генри-Хентов-Ростовский скончался 4 апреля 1990 года, совсем немного не дожив до апогея перестройки – 1991 года. Невозможно предсказать, что бы он написал сейчас… Его биография символична. Она характеризует отношение евреев, проживавших в СССР, к собственной стране и миру. Причем это наиболее характерно для еврейской диаспоры, имевшей отношение к советским спецслужбам, разведке и средствам массовой информации.

Ретроспектива

Разведчики и журналисты еврейской национальности с первых лет советской власти вплоть до окончания Великой Отечественной войны искренне и беззаветно боролись за утверждение в мире коммунистической идеи и защищали Родину и коммунизм всеми доступными средствами (в разведке и с оружием в руках на фронте). Это бесспорно – большинство выдающихся разведчиков этих лет были евреями, и число Героев Советского Союза среди фронтовиков и Героев Соцтруда среди ученых говорит об этом.

Однако после создания государства Израиль, по инициативе так нелюбимого ими сегодня Сталина, евреи в разведке вскоре перевелись или переметнулись на сторону Запада, а евреи-журналисты стали коварно и злобно подтачивать идеологические устои советской власти, критикуя и очерняя историю, культуру, общественный строй и положение в СССР. То же продолжается и после 1991 года в России.

Причина такого поведения евреев, проживающих в России и выехавших на Запад, очевидна. Пока не было государства Израиль, они считали своей родиной СССР, который они создавали на руинах Российской империи для себя, в руководстве которого они всегда присутствовали, культуру и идеологию которого они талантливо и безапелляционно оккупировали. В годы ВОВ они воевали не столько за Родину, сколько ощущая физическую угрозу, за само существование еврейской цивилизации.

Но, как только Земля обетованная – Израиль стала для них политической и экзистенциальной реальностью и путеводной тропой («Натив»), выбор большинства советских евреев был предрешен. Они не просто выезжали из СССР, но многие из них одновременно становились противниками взрастившего их Отечества.

Генри, в юности впитавший коммунистические идеи и активно работавший как агент Коминтерна, в годы Второй мировой войны в Лондоне продолжал средствами пропаганды отстаивать интересы СССР, противостоящего фашизму, но, вернувшись