Жестокий никах: моя сестра заняла мое место - Мила Реброва

Он молчит и лишь сильнее притягивает меня к себе, словно боится, что я снова ускользну, исчезну в темноте. Я невольно задерживаю дыхание, ощущая тепло его губ на своих — мягко, осторожно, будто он даёт мне шанс остановить его. Но я не останавливаю. Вместо этого мои руки сами тянутся к его плечам, цепляются за рубашку, прижимая его ближе.

Его губы становятся смелее, целуют уже не так осторожно, а жадно, властно, так, что внутри меня взрывается дрожь. Сердце сбивается с ритма, и я открываюсь навстречу этому поцелую, забывая обо всём на свете — о словах Рамзана, о своей боли, о страхах и сомнениях. Сейчас всё неважно. Сейчас важен только он и то, как уверенно его руки скользят по моей спине, прижимая меня к себе ещё теснее, будто между нами не должно остаться даже воздуха.

— Аза, — шепчет он хрипло, его дыхание горячо обжигает мою кожу, — я не хочу, чтобы ты боялась.

Я не отвечаю, только сильнее цепляюсь за него, отвечая на его прикосновения так откровенно и отчаянно, как никогда раньше. Мне больше не хочется прятаться от него, не хочется играть в осторожность и сдержанность. И будто почувствовав это, его ладони опускаются ниже, крепко прижимая мои бёдра к его телу, давая ясно почувствовать, насколько сильно он меня хочет.

— Не думай сейчас ни о чём, — тихо, почти приказом произносит он, и я повинуясь ему, запрокидываю голову, позволяя ему целовать мою шею, ощущая, как его губы оставляют за собой горячий, влажный след, заставляя меня задыхаться и сжимать пальцами ткань его рубашки.

Его дыхание становится резче, а руки уверенно скользят вниз по моему телу, находя края моего платья, поднимая ткань всё выше и выше, освобождая кожу для горячих, обжигающих прикосновений. Моё тело само откликается на каждое его движение, заставляя меня тихо задыхаться и подаваться ему навстречу.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он горячо прямо в мои губы, его ладони жадно исследуют каждую мою линию, заставляя всё тело пылать от возбуждения и желания.

Мои пальцы уже сами расстёгивают пуговицы его рубашки, скользя по твёрдым мышцам груди, и от этого его дыхание сбивается, становится ещё глубже, горячее. Он резко прижимает меня к кухонному столу, усаживая на край, разводя мои колени в стороны, и я тут же притягиваю его ближе ногами, чувствуя, как его тело напряжено от желания.

Наши поцелуи становятся глубже, жёстче, почти грубыми. Его руки уже не осторожны — они властны, смелы, и от этого я схожу с ума, забывая обо всём на свете. Его пальцы, скользящие по внутренней стороне моих бёдер, сводят меня с ума, и я выгибаюсь ему навстречу, молча умоляя не останавливаться.

Он больше не медлит, и одним резким, уверенным движением заполняет меня собой полностью. Я прикусываю губу, сдерживая стон, чувствуя, как тело само поддаётся ему, как двигается навстречу его движениям, подстраиваясь под его ритм, и он подхватывает меня, обнимая крепче, двигаясь всё глубже и мощнее.

Мы не говорим ни слова, но в этой тишине слышен каждый сбивчивый вдох, каждое прерывистое дыхание, смешанное с тихими стонами. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как внутри нарастает жаркое напряжение, накатывающее всё сильнее и сильнее, пока не разрывается волной удовольствия, от которого я теряю остатки контроля, дрожа в его руках.

Он следует за мной, прижимаясь ко мне ещё плотнее, тяжело выдыхая в мою шею, и в этот момент я понимаю, что теперь уже не смогу быть без него. Никогда.

Глава 22

Ада

Когда я вернулась в дом Рамзана через две недели после своего отъезда, меня будто ударило прямо с порога — здесь стало по-другому. Вроде ничего не изменилось: те же стены, тот же двор, та же мебель, но почему-то теперь дом словно стал чужим. Я зашла внутрь, и сразу почувствовала странное беспокойство — как будто я уже здесь не своя, будто меня не ждали.

Я аккуратно закрыла дверь, сняла обувь и замерла, прислушиваясь. Из кухни доносился тихий смех, и я сразу поняла, что смеётся Аза. Сердце неприятно кольнуло. Когда я уезжала, она была тихой, сломанной и несчастной. А сейчас я слышала её голос — лёгкий, спокойный и живой. Как будто ничего ужасного с ней не случилось, как будто и не её бросил муж.

Я подошла ближе, заглянула на кухню и застыла в дверях. Аза стояла возле плиты, что-то готовила, а рядом с ней сидел Касим и держал на руках её ребёнка. Он улыбался так естественно, словно всегда был рядом с ними, будто это была их обычная семейная картина.

Я почувствовала, как во мне проснулась та самая старая зависть, знакомая ещё с детства. Почему-то всю жизнь все смотрели именно на Азу, тянулись именно к ней, даже когда она ничего особенного для этого не делала. И сейчас я снова это увидела — Касим смотрел на неё так, будто не мог отвести глаз. И в груди у меня что-то неприятно сжалось.

Я резко шагнула вперёд и громко сказала:

— Ну что, смотрю, вы тут прекрасно справляетесь и без меня?

Аза тут же вздрогнула и резко обернулась. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, и в глазах промелькнуло испуганное удивление.

— Ада? Ты приехала? — тихо спросила она и отошла на шаг от Касима, словно поймав себя на том, что стоит слишком близко.

— Как видишь, — усмехнулась я. — А что, не вовремя?

Она замотала головой, быстро отвернулась, делая вид, что ей срочно нужно помешать суп в кастрюле, хотя суп и так был явно давно готов. Касим спокойно посмотрел на меня, никак не выражая ни радости, ни раздражения.

— Ты вернулась, — произнёс он ровно и продолжил укачивать малыша, словно моё появление ничего не значило.

Я почувствовала, как внутри меня снова начала подниматься злость, которую я всегда испытывала, когда понимала, что Аза опять оказалась важнее, чем я…

За ужином напряжение стало ещё ощутимее. Мы сидели молча, и я то и дело ловила взгляды Рамзана, которые он бросал на Азу и Касима. Я прекрасно знала этот взгляд. Я слишком хорошо разбиралась в мужчинах, чтобы не понять — он ревновал. Ревновал Азу к Касиму, хотя сам же публично от неё отказался.

Я старалась делать вид, что ничего не