Атлантида в историях об атлантидах - Андрей Валерьевич Банников

разобраться, то этот эпизод выглядит весьма маловероятно, поскольку Крантор или другие греческие путешественники, которые могли видеть те самые стелы, не более чем Солон умели читать иероглифы и были вынуждены верить египтянам на слово. Следует также отметить, что история Атлантиды в том виде, в котором она представлена в «Тимее» и «Критии», имеет очень опосредованное отношение к Египту. Поэтому на храмовых стелах, предназначавшихся для текстов иного рода (религиозных гимнов или славословий царям), рассказа о самом острове не могло быть в принципе[256]. К тому же сказание (согласно утверждению Платона) было записано на неких документах (γράμματα), хранившихся в храмовых архивах[257]. Если принять во внимание этот факт, то, следовательно, придется признать, что во времена Солона стел с описанием истории Атлантиды еще не было[258].

Контакты Крантора с египетскими жрецами прежде всего свидетельствуют о том, что после смерти Платона в его школе были сомнения относительно того, как же следует относиться к Атлантиде. Поиск ответа на этот вопрос в Египте демонстрирует, что каких-либо письменных источников (если предположить, что таковые существовали) в архивах Платона не сохранилось, а в греческой мифологической традиции не было ничего похожего на этот сюжет.

В своем комментарии Прокл также сообщает о некоем географе Маркелле (имени которого никто более не упоминает), жившем, вероятно, в I в. н. э., который в своих биографических записях приводит следующие сведения, подтверждающие платоновский рассказ: «Что остров такой величины действительно существовал, свидетельствуют некоторые историки, описывавшие земли вблизи внешнего моря. В их времена в этом море все еще существовали семь островов, посвященные Персефоне, и еще три огромных острова, из которых один был посвящен Плутону, другой — Аммону, а третий, расположенный между ними и имевший в длину 1000 стадиев, — Посейдону. Жители последнего острова сохранили от своих предков предание о действительно существовавшем некогда величайшем острове Атлантида, который в течение многих эпох властвовал над всеми островами Атлантического моря и тоже почитался священным островом Посейдона»[259]. Раз подобный остров существовал, резюмирует Прокл, то рассказ о нем можно рассматривать как исторический факт[260].

Но этому увлекательному рассказу нет никаких подтверждений и, вероятнее всего будет предположить, что Маркелл (если это реальный персонаж) и Прокл были обмануты ложью, придуманной специально, чтобы сделать более убедительной платоновскую историю[261].

Автор схолий к первой книге «Государства» утверждает, что в Афинах во время празднования Великих Панафиней носили пеплос, на котором была изображена война богов с гигантами, а во время Малых Панафиней носили пеплос, представлявший события войны афинян с атлантами[262]. Некоторые исследователи посчитали это сообщение неопровержимым доказательством глубокой древности мифа об Атлантиде[263]. Но если мы допустим, что информация схолиаста соответствует действительности, тогда логично будет задаться вопросом, в какое время могла быть учреждена данная церемония? Она, очевидно, не могла существовать в досолоновские времена, иначе Солон дал бы египетскому священнику понять, что тот ошибается, полагая, что его соотечественники не сохранили память о своей славной победе. Даже если бы афинский гость не стал перечить своему собеседнику, то, несомненно, Платон в «Тимее» должен был бы внести необходимые пояснения.

Пеплос с атлантами не мог появиться также и в период времени, отделявший Солона от Сократа, поскольку в этом случае Платон не представил бы Крития, рассказывающего Сократу всю эту историю как нечто неслыханное. В общем, вывод, к которому мы приходим, вполне очевиден: если сообщение о пеплосе не выдумка, то это либо достаточно позднее нововведение, оформившееся уже после того, как были написаны платоновские диалоги, либо следствие ошибки. Ее источником мог стать комментарий Прокла к «Тимею», который скопировал схолиаст (в этом легко убедиться, сравнив оба фрагмента). Прокл пишет, что во время Великих Панафи-ней несут пеплос, представляющий победу богов над гигантами, а при Малых Панафинеях — пеплос, показывающий победу афинян, воспитанников богов, над варварами. Прокл постарался подчеркнуть сходство этих двух побед и сказать, что боги участвовали в отражении нашествия варваров; он не сообщает, кто были эти последние, потому что всем и так было понятно, что речь шла о персах. Далее Прокл поясняет: во время Малых Панафиней постоянно пели хвалебные песни, прославляя победу над персами и другие победы афинян, одержанные благодаря покровительству Афины. Но Платон, желая почтить Афины и богиню-покровительницу менее заурядным способом, прославил изгнание другого народа-завоевателя, пришедшего с запада[264]. Схолиаст же смешивает эти два комментария Прокла и вместо персов видит атлантов.

Резюмируя вышесказанное, можно отметить, что нет не только никаких следов предания об Атлантиде, основанного на исторической традиции, но также не существует и никаких мифологических сюжетов, в которых содержался хотя бы отдаленный намек на описанный Платоном остров. Атлантиде не было места в ойкумене логографов, и все, что Платон мог обнаружить в их трудах, — это неясные сказания о том, как Посейдон погубил тот или иной остров за грехи его жителей. Но подобные рассказы вряд ли могли дать великому философу какую-нибудь полезную информацию для развития сюжета его диалогов. Легче было придумать все самому от начала и до конца[265].

«Посвященные»

Тот факт, что Жиров решительно отрицает возможность какого-либо военного столкновения, описанного Платоном, вполне понятен: ученому (в отличие от его последователей) представляется абсурдной сама идея, что в Х тыс. до н. э. существовали народы и государства, в борьбе с которыми атланты, несмотря на все их материально-технические достижения, в итоге оказались побежденными. «В эпоху погружения Атлантиды, — пишет Жиров, — большая часть человечества еще находилась в мезолите […] Правда, человек был уже знаком с применением лука и стрел, а также с простейшим мореплаванием для рыболовства вблизи берегов. Как известно, эпоху мезолита далее сменяют неолит и халколит; только в последнем появляется знакомство с природными металлами и приемами холодной их обработки. От этой эпохи мезолит отделяют несколько тысячелетий»[266].

Но, принимая эту точку зрения, мы сразу же должны отказаться от многого из того, что сообщил о государственном устройстве Атлантиды Платон: жителям острова не было никакого смысла содержать миллионную армию и огромный флот, если их противниками теоретически могли быть только малочисленные дикие племена, озабоченные исключительно проблемами собственного пропитания; живя в таких условиях, уверенные в своей талассократии островитяне, как отмечалось, никогда не стали бы возводить фортификационные сооружения невероятной величины, описанные Платоном.

Конечно же, такая картина не устраивает многих атлантологов, придерживающихся хронологических рамок, заданных Платоном. Поэтому они предпринимают попытки придумать Атлантиде достойных противников. Так, В. И. Щербаков полагает, что ими могли быть жители городов Чатал-Хююк и Чайеню-Тепези в