О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа. С комментариями - Владимир Иванович Даль

опытные люди, хотя, может быть, и негласно, утверждают, будто они сами были свидетелями успешного заговора крови; но мы всё-таки ещё вправе, вполне доверяя их добросовестности, не доверять, однако же, их опытности и верности взгляда. Впрочем, если допустить, что глаз, придыхание, известное движение рук или пальцев и сильная воля человека могут возмутить равновесие или вообще направление жизненных сил другого, то не вижу, почему бы считать положительной сказкой применение магнетизма и к этому частному случаю, т. е. к кровотечению? Я не утверждаю, чтобы это было так; я даже думаю, что нужно ещё много добросовестных и весьма затруднительных разысканий на деле для решения этого вопроса; но я предостерегаю только от лжепросвещённого отрицания всезнайки, которое всегда и во всяком случае вредно. Не верю, покуда меня не убедят; но самую возможность отрицать не смею. Я с крайнею недоверчивостью буду следить за действиями знахаря, заговаривающего кровь; но не менее того буду наблюдать и разыскивать, полагая, что предмет этот достоин внимания и разыскания.

Есть также поверье, что при сильном течении из носу должно взять замкнутый висячий замок и дать крови капать сквозь дужку; кровь должна остановиться. Это, вероятно, придумано, чтобы успокоить человека, дать ему более терпенья, дав забаву в руку, и усадить спокойно на одно место. Другие советуют, вместо того, взять в каждую руку по ключу и по куску мела и стиснуть кулаки; или подсунуть кусочек бумажки или дробинку под язык и проч. Кажется, всё это придумано для того, чтобы не быть в это время без дела и без совета, а подать хотя мнимую помощь; равно и для того, чтобы угомонить человека и успокоить его. При кровотечении из носу делают также следующее: рукою противной стороны, из которой ноздри идёт кровь, достают, под локоть другой руки, поднятой кверху, мочку уха; вскоре, как уверяют, кровь останавливается. Само собою разумеется, что все средства эти тогда только могли бы быть признаны дельными, если бы они, при опасных или продолжительных кровотечениях, оказались действительными, в чём, конечно, нельзя не усомниться.

На заводах уральских есть особый способ заговаривать кровь, если во время работ кто-нибудь по неосторожности бывает сильно ранен. Способ этот относится до известных во всей Европе симпатических средств, о коих частью будет говориться ниже, а частью уже говорилось выше. Если кто порубится или порежется сильно на работе, то на заводах есть для этого так называемая тряпка: это простая белая ветошка, напоённая растворами нашатыря; её немедленно приносят, напояют кровью из раны и просушивают исподволь у горна или печи, на огне. Как тряпка высохнет, так, говорят, и кровь должна остановиться. При этом наблюдают только, чтобы сушить тряпку не круто, чтобы с неё пар не валил: иначе-де рана будет болеть, рассорится.

По случаю этого страннообразного средства, нельзя не вспомнить поверье наших предков, которое творило разные чудеса и чары над человеком посредством крови его, волос или других частей. На этом основано и у нас поверье, особенно в простонародии, чтобы волос своих никогда и никому не давать и даже на память не посылать. Волосы эти, как говорят в народе, могут-де попасться во всякие руки. Иные даже собирают во всю свою жизнь тщательно остриженные волосы и ногти, с тем чтобы их взять с собою в гроб, считая необходимым иметь всё принадлежащее к телу при себе; иначе потребуется в том отчёт. Суеверные раскольники делают это и с другою, ещё более бессмысленною целью, о коей будет говориться в своём месте. Врачи прежних времён предостерегали не ставить кровь, после кровопускания, на печку или на лежанку, утверждая, что тогда жар или воспаление в больном усилится. Я, впрочем, и ныне знал образованного и опытного врача, который был того же мнения и уверял, что делал неоднократно опыты, которые его в истине этого дела вполне убедили. По ныне известным и общепринятым законам природы всё это ни с чем не вяжется и не может быть допущено. В наше время кудесничество этого рода также известно кой-где в народе, и именно в северных губерниях: Архангельской, Вологодской, Олонецкой, Пермской, Вятской; оно едва ли не перешло к нам от чуди, от финских племён, кои сами в течение веков обрусели. Там беспрестанно слышишь о чудесах, о порче по злобе или мести, посредством клока остриженных волос или чар над поднятым с земли следом человека или над частицею крови его.

Близко к тому поверье, или, вернее, суеверие, заключается в заломе или закруте хлеба на корню. Эту штуку злого знахаря, делаемую из мести, не должно смешивать с заломом травы для заговора червей, о чём уже говорено было на своём месте. Злой знахарь берёт в руку горсть стеблей хлебных и, произнося заклятие на хозяина этой нивы, ломает хлеб в правую сторону, а закручивает его в левую. Обыкновенно в самом узле залома находят немного золы, которая берётся из печи того же хозяина; иногда кладут под закрут, кроме золы, также соль, землю с кладбища, яичную скорлупу, распаренные хлебные зёрна, уголь. Закрут может быть разведён, по суеверию народа, только хорошим знахарем; в противном случае хозяина нивы постигнет всякое бедствие: домовины вымрут, дом сгорит, скот падёт и проч. В особенности опасно, по мнению народа, сорвать или скосить закрут; если его недосмотрят вовремя и это сделается, то беда неотвратима. Мне самому случалось успокаивать мужика, на ниве коего сделан был закрут; я взял на себя развести его, уверив испуганного мужика, что знаю это дело хорошо, а когда я вырвал весь кустик и зарыл в землю золу, уголь и соль, то всё кончилось благополучно. Если некому развести закрута, то осторожные хозяева обжинают его.

Заговоры от ружья, от орудия вообще не могут заключать в себе никакого смысла. У стрелков, ловцов, у охотников есть, однако же, как у всех промышленников, особого рода приёмы и поверья, кои довольно трудно исследовать, потому что сущность их обыкновенно скрывается под каким-нибудь гаерством. Травой адамова голова окуривают в Великий четверток силки и сети, коими ловят птиц, и самоё ружьё окуривают травою клюквы (или колюки), уверяя, что оно тогда не боится заговора или порчи. Капканы вытирают дёгтем или конским навозом, с разными наговорами – и если в этом пошёптывании нельзя признать толк, то навоз и дёготь бесспорно служат к тому, чтобы зверь не причуял человеческого духа. Не только простолюдины, но люди образованные рассказывают иногда, как очевидцы, престранные вещи, близкие к предмету настоящего нашего рассуждения, например: у одного грека-землепроходца, путешествовавшего, по словам его, ко святым местам, была какая-то