Савонарола - Евгений Викторович Старшов

день напролет имеют дело с вещами божественными, а живут безбожно, крайне развращены и неисправимы, ибо даже подобно тому, как живущий утонченно и нянчащий самого себя в роскоши, если заболевает, не находит способа восстановиться, так и тот, кто питается духовными деликатесами и засоряет себя разложением гордости и иных грехов душевных и телесных, не может поправиться посредством проповедей и увещаний, вот такая же у них устоявшаяся привычка читать и слушать и творить [при этом] злые дела. Они и слушать-то привыкли все на один манер, и эта привычка вошла в их натуру, которую они изменить не могут. Соответственно, дорогие возлюбленные, вы воистину должны быть настороже против этого порока, чтобы не стать теплохладными и жестокосердными; лучше читать мало и соблюдать то, о чем прочли, нежели читать много и не соблюдать прочитанного.

Мы читали о святом по имени Павел Препростый[85], когда он попросил некоего монаха научить его псалму; тот начал учить псалму: “Буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим”[86]. И когда святой узнал первый стих[87], он спросил о его значении, и монах ответил, что значение следующее: “Я объявил и принял решение, что буду наблюдать за своим поведением, чтобы не согрешить против Бога ничем из того, что скажу”. “Тогда, – сказал Павел Препростый, – мне не нужно изучать сейчас ничего более; сначала пойду и сделаю то, чему учит этот стих, и после этого вернусь изучить остальное”. Прошло несколько лет, и однажды тот же самый монах встретил святого и спросил, почему тот не вернулся изучить продолжение псалма. “Потому что, – ответил он, – я еще не добился того, чему учит первый стих”. Таким образом, очевидно, что тот, кто будет читать с толком, должен следить за тем, чтобы за его чтением шли добрые труды, или хотя бы чтобы он твердо решил, чтоб так было.

Соответственно, дорогие возлюбленные, видя, что у вас есть много книг на народном языке, вполне достаточных для спасения не только вас самих, но и всего мира, вам не следует без должной необходимости умножать [количество] своих книг письмами с увещеваниями, но читайте в указанной выше манере те, которые у вас есть, и этого будет вам достаточно. Поручаю вам, таким образом, читать их и делать добрые дела, особенно же жить друг с другом в любви и смирении, в непрестанной молитве и благочестивых упражнениях и постоянно молить Бога за нас и за дело Его, чтобы Он соблаговолил открыть людские сердца истине и Своей благодати, которая вечно да пребывает с вами и введет вас в царствие благословенных. Аминь»[88].

Лекции фра Джироламо проходили в знаменитом монастырском саду, изобилующем розами. Надо полагать, лекции были открытыми, поскольку, прослышав о возвращении фра Джироламо, некоторые заинтересовавшиеся флорентийцы посещали их, и таких становилось все больше и больше. Пользуясь этим, Савонарола начал потихоньку проповедовать на свою излюбленную тему, толкуя Апокалипсис и Первое послание святого апостола Иоанна, и, опробовав свои речи на посетителях розового сада и каким-то образом приготовившись формально (для такого дела наверняка требовалось не одно разрешение – своего начальства, соборного, городского…), 1 августа 1490 года он выступил с первой проповедью, и не где-нибудь, а в самом Дуомо[89], изложив, как было указано выше, три своих знаменитых тезиса о скорой каре и обновлении Церкви.

Квинтэссенцией мыслей и проповедей Савонаролы по последней теме является проповедь, произнесенная им в середине 1490-х годов, которую стоит привести здесь как образец, памятуя, конечно, о том, что некоторые упомянутые в ней реалии (например, французы, открытое признание Савонаролы насчет своих видений, апелляция к своим пророчествам и т. д.) были для начала 1490-х годов еще неактуальны:

«В нынешнее утро мы намерены повторить все то, что мы проповедовали и что говорили во Флоренции за последниe годы относительно обновления церкви, которое будет иметь место в близком будущем. Мы повторим это для того, чтобы тот, кто не слышал ранее, понял и уразумел, что обновление, несомненно, будет, и скоро. Кто слышал и вновь услышит, утвердился бы в этом. Кто не верил и не верит, поверил бы. Кто не хочет верить и остается упорен в своем неверии, тот был бы посрамлен доказательствами, какие мы приведем…

Но что же ты хочешь сказать этим, монах? Откуда ты знал о событиях, которые ты предсказал четыре года тому назад? – Нет надобности говорить об этом, ибо разум не способен постичь сего. Я открыл это одному или, самое большее, двум из своих ближайших друзей. Тебе же я могу сказать только: ты должен верить, что я не сумасшедший и действую не без оснований. Раньше и я смеялся над подобными вещами, но Господь попускал во мне это невериe, чтобы, когда и ты не будешь верить этому, я с состраданием отнесся к тебе. Но теперь ты уже должен непременно верить, ибо видишь, что бόльшая часть событий, которые я тебе предсказал и о которых проповедовал, до нынешнего дня оправдалась. Я говорю тебе, что и все прочее оправдается, что ни одна йота не останется неоправданной. Я в этом убежден более, чем в том, что ты существуешь, более, чем в том, что дважды два четыре, более, чем в том, что вот я трогаю это дерево кафедры, ибо этот свет более достоверен, чем чувство осязания. Но ты должен знать, что этот свет не делает меня праведным: Валаам пророчествовал и, однако, был грешником и дурным человеком, хотя и имел в себе этот свет. Но тебе, Флоренция, я говорю, что этот свет дан мне ради тебя, а не ради меня, ибо он не делает человека угодным Богу. Ты должна знать, что вот уже пятнадцать, а может быть, и двадцать лет, как я вижу все это, но говорить о том я стал лишь лет десять тому назад. Кое-что мною было сказано в Брешии, когда я там проповедовал. Потом Господь попустил мое переселение во Флоренцию, центр Италии, чтобы все это было возвещено чрез тебя и всем прочим городам Италии. Ты, Флоренция, слышала своими ушами не меня, но самого Господа, остальная же Италия слышала все это только по рассказам других. Поэтому у тебя нет никакого оправдания, если ты не обратишься. Поверь мне, Флоренция, что не я, а сам Господь говорит все это. В этом ты можешь удостовериться, наблюдая, какая масса людей, шедших по дурному пути, ныне обратилась к покаянию. Поверь, что такого результата не мог бы достичь простой монашек, если бы сам Бог