Православие и гуманизм. Православие и папизм - архимандрит Георгий Капсанис

В своём завещании, среди прочего, этот папа повелел католикам трудиться ради единения, оставаясь верными римокатолическим догматам. В числе догматов важнейшее место занимает догмат примата и непогрешимости папы.

Этот же папа ради нескольких папистов-униатов назначил епископа-униата в Афины, несмотря на то что в Афинах есть латинский архиепископ, а также вопреки гневному протесту Священного Синода Греческой Церкви.

Чтобы никто не усомнился, что он без отклонений следует курсом его предшественников, папа Павел громогласно заявил, что Второй Ватиканский собор есть продолжение Первого Ватиканского собора — того собора, который провозгласил догматом веры, необходимым для спасения человека, примат и непогрешимость папы: «Отцами Первого Ватиканского собора были определены и истолкованы действительно и истинно уникальные и высочайшие привилегии, которые Христос дал Петру и его преемникам. Настоящий собор должен подтвердить учение Первого собора о правах Верховного Понтифика»95.

Ещё более прославленный прессой как «папа любви», Иоанн XXIII нес тот же авторитарный дух и рассматривал единение Церквей как обращение всех в папизм. Вот как он говорил участникам католических движений: «Мы покажем Церковь во всём её величии и скажем всем тем, кто отделен от нас: «Сия, братья, Церковь Христова — Католическая Церковь. Приидите, приидите. Она есть путь возвращения. Возвращайтесь, чтобы занять места, которые занимали предки ваши»96.

Если мы рассмотрим материалы Второго Ватиканского собора, организаторами которого были папа Иоанн XXIII и папа Павел VI, мы с прискорбием убедимся, что этот собор не только даже ни на секунду не усомнился в, по сути, антиевангельских «догматах» примата и непогрешимости, но, напротив, подтвердил их и даже развил97. По этому поводу архимандрит Василий, игумен монастыря Ставроникита (в настоящее время — игумен монастыря Ивирон) заметил следующее: «Несмотря на все перемены времён и изменения в поведении римокатоличества, догмат о непогрешимости остался совершенно неприкосновенным и даже развит в том, что распространен и на решения понтифика, не провозглашенные «с кафедры». Католичество инстинктивно стягивает оборону в этом догмате, хотя на самом деле как раз он и есть ахиллесова пята и очаг болезни»98.

Предлагаем читателю отрывки из постановлений Второго Ватиканского собора. Они говорят сами за себя. «Чтобы епископат был нераздельным, Христос поставил благословенного Петра над другими апостолами и положил в нём единый непрестанный и видимый источник и основание единства веры и братства. И всё учение о должности, преемстве, полномочиях и смысле святого примата римского понтифика и его непогрешимой учительской власти сей святой собор опять излагает, чтобы в него веровали неколебимо все верные». «Собор не является вселенским, если он не созывается или, по крайней мере, не принимается в таком качестве преемником Петра». «Римский понтифик как преемник Петра есть непрестанный и видимый источник и основание единства епископов и множества верных». «Это религиозное подчинение воли и ума должно быть признано особым образом, в отношении авторитетной учительской власти римского понтифика, даже если он говорит и не с кафедры». «Римский понтифик, предводитель собрания епископов, по причине своего достоинства обладает непогрешимостью, когда как пастырь и высочайший учитель всех верных, укрепляя в вере братьев, возвещает в определённом «Деянии» единое учение, относящееся к вере или нравственности. Поэтому по справедливости говорится, что решения папы непреложны сами по себе, а не с одобрения Церкви, так как возвещены содействием Святого Духа. Следовательно, решения папы не подлежат никакой оценке, никакой апелляции, никакому суду. Ибо римский понтифик выражает мысль свою не как частное лицо, но как высочайший учитель Вселенской Церкви, в котором обитает лично дар непогрешимости самой Церкви, и он излагает и защищает учение Католической (Вселенской) веры». «Римский понтифик, в силу своей должности местоблюстителя Христова и пастыря всей Церкви, имеет внутри Церкви полную, высочайшую и вселенскую власть, которую он должен осуществлять всегда свободно... Не может быть вселенского собора, если он не утверждён в таком качестве или, по крайней мере, не объявлен как признанный со стороны преемника Петра. Это преимущественное право римского понтифика — созыв соборов, председательство на них и утверждение их решений».

Все эти положения не только несовместимы с евангельским православным учением о Церкви, но являются хулой на Духа Святого, миссию Которого как источника единства и непогрешимого предводителя Церкви принимает на себя один человек. Так что перед нами — торжественное утверждение папского антропоцентризма в середине XX века.

Уже говорилось, что на Втором Ватиканском соборе были расширены епископские полномочия. Если мы обратимся к текстам, то убедимся, что когда расширяются епископские полномочия, тогда расширяются и непосредственная власть и полномочия папы над епископами, так что ничего лучшего, чем папский антропоцентризм, Второй Ватиканский собор предложить не смог.

По этому вопросу точные критические замечания сделал проф. К. Муратиду. Он говорит о растрезвоненном повсюду «достижении» Второго Ватиканского собора — «коллегиальности епископов»: «Столько внимания уделено коллегиальности епископов, столько о ней говорили, столько надежд на нее возлагали, но в «Конституции о Церкви» под названием Nota explicativa preavia, среди скрупулёзных формальных отличий от самодержавной власти папы и Вселенского собора, она сведена к простому совещательному органу при папе, несмотря на провозглашение её напоказ высочайшей властью в Церкви»99.

Но также и папский богослов К. Раннер признаётся, что «вся власть епископов подчинена папе. Нет сомнения в том, что такое положение вещей, против которого решительно протестовал Ватиканский собор, создаёт впечатление внутри Церкви и тем более вовне, что епископы являются просто слугами папы»100.

Некоторые надеялись, что Ватиканский форум будет рассматривать единство Церкви более соборно, не с узкой римоцентричной позиции, как оно прежде понималось в католичестве. Но и в этом вопросе оказались ложными все надежды и ожидания. Рим, как и всегда, требует единства папоцентрического, а не христоцентрического и не в Духе Святом. Вот характерная цитата из Постановления об экуменизме: «В то же время расставшиеся наши братья не получают того единства, которое Иисус Христос пожелал даровать всем, кого Он возродил и животворил во едином теле... Только через единственную Католическую Церковь, которая есть общий инструмент спасения, действительно может быть приуготовлена вся полнота средств ко спасению. Ибо только Апостольскому лику, впереди которого стоит Петр, вверены, согласно нашей вере, все блага Нового Завета, чтобы составилось на земле единое тело Христово, в которое должны быть полным образом введены все те, которые каким-то образом уже относятся к народу Божию»101.

Второй Ватиканский собор, последовав давним папистским курсом, полностью оправдал институт унии. Задачи Ватикана