Осенняя жара - Владимир Валериевич Стрельников

Кстати, сова прилетела, фамилиар Карлыгаш. Всего на час после самолета, мы в дом приехали, и она такая фух… белая тень, красивая зверюга. Маме понравилась. Мама вообще-то тоже задумалась насчет фамилиара, н целительнице такого уровня разве виверну надо, или мантикору. Иначе слабовато выйдет.

Через час слез около своего донжона, следом спрыгнул насторожившийся Марк.

Я огляделся, прошелся сканированием. Никого и ничего, даже тени прошлого мимо прошли. Разве тушканчики и зайцы-толаи наследили, да кабаны шишки с кедровых сосен подъели.

А потому поправил снарягу, и потопал в башню. Открыл тяжелую дверь, пропустил Марка вперед, пошел следом в заклинательный зал. Пыльно, тихо, мои шаги гулко раздаются, отдают эхом в пустоте башни. Даже топоток Марка гремит как набат.

— Не нравится мне то, что ты задумал, хозяин. — Марк не знает, что я хочу сделать. Я о этом никому не говорил. Потому как не уверен, так, подозрения. Но лучше перебдеть, чем недобдеть.

В заклинательном зале очистил здоровенный кус заклом, после чего снял с хрустального шара тканое покрывало.

— Хорош. Умеют британцы в оптику, ничего не скажешь. Со мной пойдешь? — я поглядел на Марка. Тот сосредоточенно кивнул рыжей башкой. Серьезный котяра, не скажешь, что демонический.

— Тогда товсь. К бою, товарищ! — я поудобней уселся, и положил руки на огромный шар. Напротив расположился принявший анторопоморфную форму мой фамилиар.

Провалились мы сразу минимум на седьмой уровень. Мы, это Марк, я-человек, я-четырехрук и я-росомаха. Причем у меня-человека и у меня-четырехрука боевые посохи при себе, и по комплекту атамов. Булава, правда, только у меня-человека. Марку, правда ножи не нужны, у него когти по два дюйма. Что на руках, что на ногах, и клыки по три дюйма. Тигра, а не котик.

И тут нас атаковали. Точней, атаковали меня-человека. Человек и песец. Ну да, здоровенный белый толстый полярный лис. Причем так резво, что едва отбился-увернулся. Ну а дальше пошла заруба. Атаковавший явно не ожидал, что мы тоже одни придем. Причем в количестве вдвое большем.

Росомах и Марк вцепились в песца, распяв его, но пока не убивая, а мы вдвоем довольно резво запинали и повязали напавшего. В два посоха кого угодно запинать легко.

— Ну, Тарас Георгиевич, здравствуйте. — Я-человек перевернул на спину пленного и связанного прошлого смотрителя доменов, бывшего белогвардейца и заносчивого ублюдка Самарина. — Вы готовы говорить? Погодите, не брыкайтесь. Дайте я вам объясню расклад. Или мы сейчас вместе с вами путешествуем к Кутайсову Варлааму Илларионовичу, которого вы должны неплохо знать, или я заключаю вашу душу в кристалл, и извлекут вас из него только для жертвоприношения вас в ритуале перерождения моего прадеда в лича. Выбирайте. Я вытащу кляп, только учтите, вам стукнут больно по голове сразу при малейшей попытке что-либо отчебучить. — и Я четырехрун замер с занесенным посохом над головой у Самарина, а я-человек вытащил тряпку изо рта у пленного.

— Забавно. Судя по всему, ты приемник? Как догадался? — Самарин ищет выход, но не находит. Песец распят, и жив только потому, что его пока нет команды убить, сам он тоже спеленат.

— Идем или не идем. — Я –человек вытащил из кармана шайбочку из муассанита. Тут она сияет, как хороший бриллиант.

— Ого. Карат восемьдесят? — Самарин прищурился.

— Сто десять. Идем? Или?.. — Я четырехрук чуть подал посох назад, чтобы удар был сильнее.

— Идем. — Самарин кивнул. — Поднимите меня.

— Еще чего. — Я-четырехрук хмыкнул, и ухватил Самарина за шиворот. Короткий рывок сквозь пелену, и мы в гостях у главного некроманта Союза.

— Ну, приветствую, Тарас, давно не виделись. — Из-за стола встал Кутайсов. Как всегда разряжен, словно на карнавал. Ему сейчас на пир к Ивану Васильевичу Грозному, как раз в тему наряд. Кафтан, ферязь, горлатая шапка, сабля на поясе.

— И тебе привет, Варламушка. — Самарин таки сел. — спеленал меня твой паренек, спеленал. Сдал я.

— Не ты сдал, а Аким сильней. Кстати, парень княжеских кровей по матери, Анисимовы, слышал, наверное. Он сейчас по мощи почти архимаг, опыта и знаний маловато. Ничего, как раз в твоей башне у него будет возможность получить и то, и другое. Но что мы будем делать с тобой, друг ситный? — Кутайсов резко преобразился, сейчас он больше на царя Кащея похож. — Ты ведь н Акима засаду устроил, его тело захватить хотел. А ведь предлагали тебе в лича перекинуться, не захотел.

— Ваше право. Что хотите, то и делайте. — Самарин усмехнулся, и укусил ус. Укусил еще раз, удивленно поглядел, скосив глаза.

— Не выходит? — Я участливо показал ему десяток волосин синего цвета. Ну да, сразу обратил внимание, и выщипал их, пока его крутили. Заговор сильный, но очень явный.

— Красножопая сволочь. — Устало опустил плечи белогвардеец, нифига не бывший. — Ну, кончайте меня.

— Про ифритов, что Саиддин-хан куда-то на запад сплавил, чего знаешь? — Кутайсов уселся на край стола, и раскурил трубку.

— Знаю. И не только про эти. — Самарин усмехнулся, и слегка оживился.

— Рассказывай. Расскажешь достаточно, чтобы их найти, отпустим тебя. Проведем полный ритуал викингов, уйдешь с миром и почетом. Слово офицера. — Кутайсов чуть вытянулся.

— Слово офицера. — вытянулись я-мы.

— Только Лиса забери. Он со мной уходить не хочет, ему пока тут интересно. — Самарин кивнул на песца. — Найди хозяина, он сильный и умный. И верный.

— Хорошо. Рассказывай про ифритов, все, что знаешь. — И старый некромант взялся за перо. Ну да, обычное гусиное перо, любитель эпатажа.

— Ну, тогда слушайте. И не говорите, что не слышали. — Самарин чуть выпрямился, и начал повествовать. — В некотором царстве, некотором государстве…

Глава 20

Глава двадцатая

Четыре часа Саммарин рассказывал нам про ифритов, начиная с истории Древнего Мира, и закончил теми, которых забросили сюда британцы в конце двадцатых годов прошлого века.

— Те четыре, про которые вы спрашиваете, в Екатериненбурге, который ныне Свердловск. На годовщину расстрела царской семьи город должен был быть уничтожен. — У меня мороз по шкуре пробежался, Кутайсову тоже явно не понравилось. — между Сенной площадью и Ночлежной площадью дом стоял, да и поныне стоит. В подвале дома заложен фугас из десяти пудов пироксилина, и четырех капсул с ифритами. Но, судя по всему, чекисты вырезали участников белого подполья, потому что иначе рванули бы. И не смотрите на меня так, войсковой старшина, в