Меня не сломать. Развод - Елена Левашова

*Надежда*

– Моя помощь не потребуется? – спрашивает Лев, останавливаясь возле сетевого магазина одежды для всей семьи.

Антон Игоревич назначил мне лекарства от простуды, спреи и капли… В общем, все по классике. Лев вызвался купить все сам, а я не стала возражать… Но вешать на незнакомого мужчину заботу о… трусах – последнее дело…

– Если тебе не нужна пижама или домашние тапочки, – улыбаюсь я.

– Пока… нет. Если только я захочу поселиться в доме, но…

– Но тогда нам нужно сначала его освободить.

– Надя, я… Я не то имел в виду… Живи, сколько хочешь… Мы составим договор для суда, не беспокойся.

– Спасибо, Лев.

Щеки затапливает румянец от его пристального взгляда… За короткое время Стас успел отравить мою самооценку… Убить ее… Пренебрежением, неуважением, подколками… Торопливо отвожу взгляд и отстегиваю ремни безопасности, удерживающие Катю.

Мы быстренько прохаживаемся по ярко освещенному залу… Беру нижнее белье для себя и Кати, несколько простеньких, трикотажных костюмов, пресловутые домашние тапки… В магазинах распродажи, так что покупки не сильно бьют по карману… Да и, признаться честно, я давно не баловала дочку… Откладывала, покупая самое необходимое…

Возле панорамных дверей торгового центра замечаю… Льва, прячущего за спину подарочные пакеты… Ну, мало ли… Вдруг он вспомнил, что ему нужно купить близким подарки? Почему нет?

– Надя, я осмелился купить Кате игрушки. Надеюсь, ты не будешь против? – стыдливо отводит он взор.

– Лев, зачем? Я могу и сама... Да еще я…

– Хватит уже, Надь… Я не сомневаюсь, что ты многое можешь сама. Но… Мне захотелось порадовать кроху. Я купил куклы, пазлы и капибару – девочки-консультанты сказали, что она непременно понравится малышке. Не отказывай мне, ладно?

Боже… В его голосе столько мольбы… Может, у Льва и близких-то нет? Мне не терпится узнать о нем побольше, но я сдерживаю любопытство… Не могу я сейчас думать о другом мужчине. Права не имею…

– Хорошо, спасибо. А чем так вкусно пахнет из пакета? – улыбаюсь я.

– Ужин навынос. Отбивная, пюре и салат из капусты.

– Отлично. Я как раз… слежу за фигурой.

– Ты? Тебе не помешает набрать вес, – со знанием дела произносит он, помогая погрузить пакеты в багажник.

– Скажешь тоже… Я больше не слушаю ничьего мнения. Делаю, как комфортно мне. А мне… нравится быть такой… Муж загулял, потому что посчитал меня слишком толстой.

– Даже не знаю, что на это сказать, – качает головой Лев.

И не надо… Я давно не та Надя, кто заглядывает в рот мужикам и выполняет все их хотелки… Пора учится любить себя… Заботиться о здоровье, своем теле и волосах…

Лев помогает мне пристегнуть Катюшу, возвращается за руль…

Мне с ним спокойно… Но этот покой обманчив, нереален… Он… Временный… Завтра Стас очнется и увидит, что мы не ночевали дома… Явится ко мне в цех, устроит скандал… А пока я наслаждаюсь теплом салона и льющейся из динамиков музыкой, сверкающими огоньками за окном, ярким вывесками…

– Надь, все будет хорошо, – вырывает меня из задумчивости Лев.

– Не знаю… Верится с трудом.

– Точно тебе говорю.

– Тебе лучше знать, ты же разведен.

Хочу спросить о причинах развода, но прикусываю язык… Не мое это дело… Если Лев захочет, расскажет сам…

– Мы приехали, а Катя, кажется, задремала, – оборачивается он, паркуясь возле добротных, металлических ворот.

Дом двухэтажный, со светло-серыми стенами и темно-коричневой крышей, современным, деревянным забором и мерцающими фонариками по периметру.

– Андреич постарался. Он живет неподалеку, в этом же кооперативе, – отвечает на мой молчаливый вопрос Лев. – Дом затопил, все проверил… Если хочешь, я утром привезу продукты? Или…

Его глаза блестят в темноте. Изо рта вырывается облачко пара… Господи, мне реветь хочется… Ну, почему посторонний мужик беспокоится о нас больше, чем отец Кати? Стаса ничего, кроме поруганной гордости не интересует… Ему важно осознавать, что последнее слово за ним. И он ничего, абсолютно ничего не предпринял, чтоб вернуть… Нет, не мою любовь, она давно умерла – уважение, понимание… Кроме угроз и манипуляций, я ничего не испытала…

– Доставка привозит сюда? – надтреснутым голосом спрашиваю я, наблюдая, как сонная Катя бегает по заснеженному двору.

– Да, но… Мне не сложно, Надь. Кстати, посмотри, хватит ли тебе посуды? Там всего две кастрюли, сковорода… Черт, я забыл совсем. Надо было купить все, пока были в тэцэ.

– Не волнуйся. И это можно заказать. Лев, я не беспомощная.

Я так отвыкла от заботы, что ее проявление воспринимаю в штыки…

– Я знаю, Надь... Входите, гости дорогие.

Распахиваю от удивления взгляд… Здесь стильно, невероятно уютно, тепло… На полу мелькают разноцветные коврики из хлопка, в камине потрескивают поленья…

– Мама, это наш новый домик? – спрашивает Катюша, неуклюже снимая шапку и курточку.

– Да, малышка. Пока да… Лев, дом чудесный. Я бы всю жизнь в таком жила, – выпаливаю искренне. – Кстати, вон в том пакете наши тапки.

– Отлично. Полы довольно прохладные. Надя, я оставлю тебе телефон Андреича. Если будет нужна помощь, сразу ему звони. Ну и мне, конечно. Няня для Кати будет сюда приезжать?

– Буду отправлять ее на такси. Другого выхода нет. Лев, спасибо тебе огромное... И мне понадобятся документы об аренде. Для суда...

– Я понял. Все сделаю.

Глава 25.

*Надежда* 

– Надюша, тебе чаю заварить? – заглядывает в мой кабинет Филипповна.

Копаюсь в бумагах, сверяя расчеты и распределяя обязанности… Я последовала совету Льва и решилась делегировать обязанности… Бизнес у меня молодой, но без управляющего никак… Договариваюсь с кандидатами на должность моего зама, отвечаю на письма поставщиков...

– Да, спасибо, – произношу я, отрывая взгляд от экрана.

– Надюша, ну, ты как? Расскажи хоть… Успокой старуху.

– Да хватит вам, Любовь Филипповна. Скажете тоже. Я… Лев Моисеев помог мне с жильем. У него дача в Павловске, вот он и… – краснею как майская роза я.

– Ты нравишься ему, Надька, это ежу понятно.

– Не знаю, кому и что понятно, но… Да, он мне так и сказал. Я не верю, я… Боюсь поверить и снова обжечься. Слишком больно… Невыносимо больно… даже думать об этом страшно.

– Надь, а поверить придется… Человек, он такое существо, ранимое и отходчивое… И сердце наше, бабье, отходчивое… Не прыгай