Хозяин тайги. Ты - моё спасение - Лана Светлая

Михаила. То, что я её не видела, не означает же, что её нет. Возможно, они просто не проживают вместе. Как-то с трудом верится, что такой симпатичный и заботливый мужчина одинок.

При этих мыслях внутри всё сжалось, противно царапая и заколов где-то в районе сердца.

Так, стоп, Алиса.

Тебе должно быть вообще всё равно, есть ли у него там кто-то.

Свесив ноги с кровати, наконец-то сажусь. Правда, приходится упереться рукой в постель, потому что голова начинает немного кружиться. Закрыв глаза, глубоко дышу и жду, когда «карусель» остановится. И как только это происходит, открываю медленно глаза.

В доме стоит тишина, хотя дверь открыта.

Не спеша принимаюсь осматриваться.

Комната огромная, но мебели тут прям по минимуму: кровать, прикроватная тумба, шкаф и комод. Всё выполнено из тёмного дерева. Даже шторы на окне темного шоколадного цвета, совсем как цвет глаз Михаила. Из светлого тут только бежевые обои и ковёр приятного песочного цвета, покрывающий почти весь пол.

Всё выглядело слишком по-мужски. Ни единого намёка на женщину.

И внутри разливается приятное тепло от этой мысли. А ещё от мысли, что Михаил, кажется, уступил мне свою спальню.

— Как ты себя чувствуешь? — хриплый голос мужчины, о котором я думала в данную секунду, заставляет вздрогнуть от неожиданности и посмотреть в сторону двери.

— Намного лучше, — несмело улыбаюсь мужчине, зашедшему в комнату и держащему в одной руке стакан.

Лицо опаляет румянцем смущения, словно он мог подслушать мои мысли или почувствовать мою радость от того, что я не увидела ничего такого, чтобы доказывало присутствие женщины в его жизни.

Блин, лихорадка точно как-то повредила мой мозг.

— На, выпей, — дойдя до кровати, Михаил протягивает стакан. — Приказ Валентины, — мягко улыбается, смотря на меня сверху вниз.

В полумраке комнаты его фигура выглядит ещё мощнее, от чего по позвоночнику пробегает дрожь. Но это точно не от страха, а скорее от… трепетного восхищения. И от того, как он на меня смотрит: с жадностью и нежностью.

Кажется, я краснею ещё сильнее.

Чтобы переключиться, беру стакан и ныряю в него заинтересованным взглядом. Наполовину он заполнен какой-то тёмно-коричневой жидкостью, будто чай. Осторожно нюхаю. Пахнет травами и чем-то терпким.

— Что это? — невольно морщусь.

— Какое-то её лекарство, — небрежно отвечает Михаил. — Давай-давай, пей, — поторапливает меня, пока я с сомнением рассматриваю эту жидкость.

Делаю глубокий вдох и залпом выпиваю её.

Хм-м, а на вкус в целом нормально. Слегка горчит, но вполне себе так ничего.

— А сама она где? — мне хочется обнять её и поблагодарить за всё, что она сделала для меня.

— Она домой ушла. Сказала, что раз ты пришла в себя, то её присутствие здесь этой ночью уже не так обязательно. Не волнуйся, она придёт утром.

А я почему-то вот вообще не волнуюсь по этому поводу. Скорее меня волнует больше то, что организм напомнил, что я несколько дней не посещала туалет.

— Миш, а где у тебя тут туалет? — интересуюсь у него, называя вещи своими именами, так как мне уже точно не до смущения.

Боже, надеюсь, туалет находится в доме, а не на улице, как у бабы Вали.

— Он в доме, не переживай, — хохотнув, начинает склоняться ко мне. — Я отнесу тебя туда, — тут же поясняет, видя, как я резко отпрянула назад.

— Сама дойду, — надо же начинать расхаживаться.

— Алис, мне несложно. А ты сейчас очень слаба…

— Я всё-таки попробую сама, — продолжаю настаивать на своём.

— Хорошо, — после непродолжительной паузы соглашается мужчина и отступает назад. Правда, далеко не отходит, смотря на меня с лёгкой досадой.

Ну что, поехали, Алиса.

Медленно начинаю подниматься на ноги. Голова немного едет, колени дрожат и всё-таки… подгибаются, что доказывает правоту слов Михаила по поводу того, насколько я ослабла за эти дни.

Но меня в полёте ловят сильные мужские руки, которые превращают испуганный вскрик, вырвавшийся у меня, как только я устремилась вниз, в тихое «ох».

Дыхание сбивается, когда я чувствую, как меня прижимают к горячей и твёрдой, как камень, груди.

Рефлекторно мои руки охватывают крепкую шею, а ошарашенный взгляд прикипает к пульсирующей на ней вене. И то, насколько быстро она бьётся, говорит о том, что Михаил далеко не так спокоен, как хочет казаться.

А вот от того, что происходит дальше, меня буквально в дрожь бросает.

Глава 22

Глава 22

Алиса

Михаил… хм-м-м… «завёлся»!

Низкий рокочущий звук, словно заработал мотор машины (правда, сильно приглушённый), идёт из мужской груди, куда опускается мой шокированный взгляд. Я даже физически начинаю чувствовать эту вибрацию.

Это что такое, чёрт побери?!

Михаил начинает быстро кашлять, и этот странный звук резко пропадает.

Медленно поднимаю глаза на его лицо. Он невозмутимо смотрит на меня, будто ничего не произошло. В его шоколадных глазах даже вопросительное удивление мелькает, будто он не понимает, с чем связан мой ошарашенный вид.

— Я же говорил, что ты ещё слишком слаба, — как ни в чём не бывало произносит Миша и начинает идти к двери.

Напрягаю слух, но «мотора» больше не слышно.

Класс! Теперь у меня ещё какие-то слуховые галлюцинации.

В санузле оказывается не только туалет с раковиной, но и… душевая кабина! При виде неё у меня кожа на всём теле резко зачесалась, намекая на то, как давно мы не мылись. Да ещё пока я лежала с лихорадкой, наверняка потела как гусь, зажаривающийся в духовке.

Можно попробовать хотя бы быстро сполоснуться. Буквально минутку постоять под душем, чтобы смыть с себя…

— До завтра никакого душа, — вклинивается в мои мысли твёрдый и бескомпромиссный голос Михаила.

— Я быстро…

— Нет, Алиса, — ещё жестче говорит он, усаживая меня на мягкую банкетку, стоящую между раковиной и унитазом. — Мы же не хотим, чтобы лихорадка вернулась, — улыбается, пытаясь этим смягчить свой суровый тон.

Тяжело вздохнув, согласно киваю.

Ладно, ещё одну ночь уж как-нибудь пересплю грязной.

Когда меня возвращают в спальню всё также на руках и укладывают на постель, желудок начинает громко урчать.

— Я принесу тебе поесть. Специально лёгкий куриный суп сварил для тебя, — улыбается Михаил и быстро уходит из комнаты.

После еды меня снова вырубает.

Забавно, но во сне я часто слышала этот рокочущий звук, который постоянно звучал. Правда, он то стихал, то снова