Хозяин тайги. Ты - моё спасение - Лана Светлая

становился очень громким и чётким. А самое главное — во сне меня он не пугал. Наоборот, звучал как колыбельная, которая успокаивала и заставляла погружаться в ещё более глубокий сон.

Следующие два дня были… обалденными, но порой очень странными.

Силы ко мне вернулись довольно быстро. В первый день уже с утра я могла самостоятельно передвигаться. После душа, конечно, опять была дикая слабость, но вода, кажется, сотворила чудо: уже к обеду я довольно уверенно ходила по дому.

А дом у мужчины оказался просто огромным. Каждая комната, включая кухню, была каких-то невероятно больших размеров. Хотя, если учитывать комплекцию мужчины, неудивительно, что он построил дом под себя. А может, мне всё казалось большим, потому что я сама была довольно миниатюрной и невысокой.

Мужчина, как и обещал, съездил куда-то, чтобы отправить смс-ку, которую я прямо с утра написала. И практически всё время находился дома, рядом со мной. Бабу Валю увидела за эти два дня всего два раза. Она приходила, осматривала меня внимательным взглядом и практически сразу уходила, оставляя меня наедине с Мишей, с которым мы разговаривали. Постоянно. Несмотря на трепет и смущение, которые перед ним периодически испытывала, рот у меня, кажется, вообще не хотел закрываться.

Мы рассказывали друг другу истории из своей жизни, знакомясь таким образом поближе друг с другом.

Я объяснила, как вообще попала в их город и что потом произошло. Спросила у него о Харитоне, знает ли он, кто это и где находится сейчас, на что получила ответ, что Миша Харитона знает и что последний пропал. Вроде как ухал куда-то.

Выяснилось, что Михаил тут работает кем-то вроде главы города. А ещё он признался, что люди, живущие тут, действительно не особо жалуют чужаков.

— Мы тут одна большая дружная семья. С трудом впускаем в нашу жизнь посторонних, — пояснил мужчина, глядя на меня с виноватой полуулыбкой.

Это кажется невероятным, но я даже рассказываю ему историю своей семьи, которую обычно ни с кем не обсуждаю, так как слишком больно и неприятно. А вот Мише я почему-то довольно спокойно говорю о том, что выросла в неблагополучной семье, в которой родители били нас со старшим братом порой до кровавых соплей и чёрных гематом. О том, что сбежала из родного дома, как стукнуло восемнадцать. И о том, что вот уже несколько лет не общаюсь ни с родителями, ни с братом, который пошёл по их стопам — пьянки и побои своих же детей.

Стало немного не по себе, когда я в конце этой своей истории бросила на Михаила быстрый взгляд и увидела его потемневшее лицо: челюсти сжаты до скрипа зубов, ноздри раздувались, а в глазах полыхало ледяное шоколадное пламя. Казалось, он готов прямо сейчас рвануть на поиск моих предков и убить их.

Кстати, был ещё один момент, который меня удивлял, восхищал и часто вызывал недоумение — его отношение ко мне. Очень трепетное, нежное и заботливое. Это сбивало с толку и заставляло сердце биться чаще, потому что никто и никогда не относился ко мне так, как это делал Миша.

Я чувствовала себя хрустальной вазой, которую лелеют и берегут. А ещё очень часто… конфетой, которую хотят облизать со всех сторон, а потом сожрать. Мишины горячие и страстные взгляды, которые мужчина не успевал спрятать от меня за прикрывшимися веками, вызывали не страх, а головокружение, дрожь и слабость во всём теле.

Было глупо отрицать, что между нами клубилось дикое притяжение. Воздух вокруг нас, казалось, искрился. Случайные прикосновения заставляли нас обоих вздрагивать и начинать нести порой какую-то ахинею. Обстановка в доме накалялась. И было всего лишь вопросом времени, когда произойдёт взрыв.

К вечеру второго дня у меня было стойкое ощущение, что та, прошлая моя жизнь, она… какая-то нереальная, что ли. Как будто её проживал кто-то другой, но не я.

А настоящая и самая правильная была здесь. В этом доме. С этим мужчиной.

Странные мысли. Но они постоянно крутились у меня в голове, однако не вызывали удивления или отторжения. Они тоже казались… правильными.

Как я и думала, взрыв всё-таки произошёл.

И бомбануло где-то в районе девяти вечера, когда мы с Мишей сидели на диване в гостиной и смотрели на горящий огонь в камине, который он разжёг полчаса назад.

Глава 23

Глава 23

Алиса

Мы уже минут пять сидим на диване в полной тишине, если не считать треска поленьев из камина. Смотрим на огонь и просто молчим. И это молчание ничуть не хуже наших с ним бесед.

Михаил встаёт, подкидывает ещё пару полешек и опять усаживается рядом на диван в каком-то полуметре от меня.

— Давно себя так… спокойно не чувствовала, — задумчиво произношу я вслух, смотря на пламя, облизывающее дрова в камине. — Будто я дома.

И тут же, смутившись, кидаю на Михаила быстрый взгляд.

Боже, стыдоба-то какая. Что он обо мне может подумать?

Вижу, что мужчина начинает медленно поворачивать ко мне голову. Уже открываю рот, чтобы пояснить, что я ничего такого не имела ввиду. Но все слова застревают в горле, когда наши взгляды встречаются.

В его глазах светится такая жадная и жаркая радость, что я немею.

— Тогда оставайся. Здесь, — хриплый мужской голос вибрирует от рычащих нот. — Навсегда.

Растерянно хлопаю глазами, думая, что мне это просто послышалось.

— Я… я имею виду… ты же сама говорила, что свободна, что не знаешь, останешься ли у подруги, а возможно, снова вернёшься в свой город. Так, может, останешься у нас здесь, в Тайгинске, — с каждым словом Миша говорит всё быстрее. И с таким горячим убеждением, будто боится, что я перебью его, сказав нет. — С работой я тебе помогу. И не бойся, зарплаты у нас в городе очень хорошие. С жильём тоже проблем не будет. Пока поживёшь у меня до полного выздоровления, а потом предоставим тебе дом, если захочешь. У нас есть свободные дома, — речь его немного сумбурная, будто он торопится рассказать мне все плюсы, которые я получу, сказав «да».

Самое странное, что… я совсем не против сказать это самое «да». К концу его пламенной речи никакого внутреннего протеста, удивления или паники. Да что уже скрывать, у меня внутри всё вибрирует от какого-то радостного воодушевления и предвкушения.

Видимо, не смогла скрыть от него своих эмоций, потому что глаза Михаила вспыхивают так же ярко, как пламя в камине,