Дикий. В твоём плену - Лана Светлая

Душ – это, конечно, сильно сказано. Там самодельная конструкция, которую я сделала буквально месяц назад: столб, к которому подвесила ведро с веревкой. Тянешь её вниз, и на тебя выливается вода.

Взяв в спальне полотенце, иду к выходу.

Меня провожают тёмным напряжённым взглядом. Но Глеб не идёт за мной.

Дойдя до нужного места, дрожащими руками стаскиваю с себя одежду. Обнажённая, встаю на деревянный настил и дёргаю веревку, крепко зажмурившись и стиснув зубы.

Дыхание перехватывает, когда прохладная вода льется сверху. Она словно камень, который припечатывает меня. Падаю на колени, упираясь ладонями в дерево и склонив голову вниз.

На меня накатывает лавина из… ВСЕГО, что сегодня произошло.

Тяжело и громко дыша, пытаюсь «выкинуть» всё из головы. Но не получается.

Спокойно, Леся. Просто дыши и прокрути это всё как фильм, не делая акцента на своих эмоциях.

И поначалу у меня всё получается.

Вспышками перед глазами картинки произошедшего за день. Я просто смотрю их как зритель. Но только до определённого момента.

Картинка маминых глаз, равнодушных и в тоже время торжествующих, смотрящих за пламенем в ногах её родной дочери, встаёт на «стоп». И меня это добивает.

Слёзы брызжут из крепко зажмуренных глаз, а из горла вырывается хриплый стон, наполненный болью и тоской.

Открываю глаза. Тупо смотрю вперёд и тихо плачу. Из-за слёз всё плывёт.

Как она могла?!

КАК?!

Я думала… что она любит меня.

В плане проявления любви мама всегда была скупа. Ласковые прикосновения по голове, тёплые материнские объятия, даже просто слова «Я люблю тебя, дочь» – всего этого было слишком мало в моей жизни.

И я привыкла к этому. Хотя в глубине души… хочу всего этого!

Я хочу чувствовать, что меня просто любят!

Без причины. Без какой-либо оценки. Просто потому что я… это Я!

За двадцать пять лет я превратилась в пуленепробиваемое стекло, которое сейчас слишком быстро и громко трескается.

Что будет, когда оно разлетится вдребезги? Что останется от меня, если даже те остатки ведьмовской сущности, которым и так требуется мощная подпитка и которую я не могу сама себе обеспечить, медленно затухают.

Ничего! Вернее, даже не так. От моей ведьмовской силы не останется НИЧЕГО! Как человек я продолжу, конечно, жить.

Я переоценила свои возможности. Потратила слишком много сил, исследуя зелье.

Царапая ногтями деревянные доски, пытаюсь остановить своё саморазрушение. Скулю, понимая, что не могу уже остановить этот процесс. Остатки силы будто вытекают из меня, с каждой секундой «звеня» всё печальнее и тише.

Нет, пожалуйста…

Я не смогу жить, потеряв огромную часть моей души.

В какой-то миг я перестаю бороться, смиряясь с тем, что завтра утром проснусь уже не ведьмой. Даже плакать перестаю. С апатией медленно и тяжело моргаю, пытаясь избавиться от пелены слёз в глазах.

И буквально через секунду чувствую что-то странное и необъяснимое для себя. Я не могу дать «этому» определение и просто застываю, пытаясь сообразить, что это, чёрт возьми.

Наверное, всё дело в том, что я никогда ещё такого не чувствовала. Думаю, именно в этом причина.

Задыхаюсь, когда до меня доходит.

Я чувствую… Любовь. Именно с большой буквы.

Она настолько кристально чистая. И безусловная. В ней нет ни грамма сомнения. Она словно тёплое одеяло, которое ложится мне на плечи и останавливает «побег» моей ведьмовской силы.

А потом приходит понимание, что чувствую эмоции… медведя Берковского.

Но… но этого просто не может быть!

Метки нет! А значит, я не могу чувствовать зверя!

Вот только чувствую!

В шоке мотаю головой и натыкаюсь взглядом на босые мужские ноги.

Медленно поднимаю голову, скользя растерянным взглядом по застывшему напряжённому телу мужчины.

И когда добираюсь до лица оборотня и вижу его взгляд, тяжело и громко сглатываю.

Глава 20

Глава 20

Глаза Глеба – чёрная дыра, на дне которой светится огонь. Такой же, каким он был в лапах медведя, когда проявилась истинность.

Завороженная этим мерцающим пламенем, чувствую, как ведьмовская сила настороженно застыла во мне. Тоже «прислушивается» к эмоциям зверя, пытаясь понять, насколько опасно это для неё – вот так чувствовать кого-то настолько сильно и близко. И чем это нам грозит.

Ощущение, что я сейчас «обнажена» полностью, а не только в физическом аспекте. Происходящее пугает до чёртиков.

Из-за паники в голове слишком много мыслей, но я даже пальцем пошевелить не могу, когда Глеб наклоняется и поднимает меня на руки.

– Тебе надо отдохнуть, – глухо и низко произносит Берковский, прижимая к себе так осторожно, словно я хрустальная ваза.

У меня нет сил, чтобы протестовать или изображать из себя всю такую сильную и дерзкую.

Прижимаясь лицом к горячей каменной груди оборотня, закрываю глаза.

С нашей парностью что-то не так. И непонятно, что этому причина. Или так зелье подействовало, или причина в том, что я ведьма.

К тому моменту, как меня укладывают на кровать, я практически засыпаю. Организм окончательно дал понять, что нам требуется перезагрузка. И как только голова касается подушки, я вырубаюсь.

Просыпаюсь резко, широко распахнув глаза.

Медленно поворачиваю голову и осматриваюсь.

Никого. В доме стоит гробовая тишина.

Принимаю вертикальное положение, смотря в сторону окна, в которое ярко светит солнце.

Погружаюсь в себя, первым делом проверяя свои ведьмовскую силу. Громко и облегчённо выдыхаю, когда нахожу её. Да, она немного «потрепана», но достаточно твёрдо закреплена во мне.

Лёгкая слабость в теле не мешает мозгу начать активно анализировать ночные события.

Я словно заново пропускаю всё через себя.

Когда открывается дверь и входит Берковский, у меня уже есть твердое убеждение или решение (да хоть как это можно называть), от которого я не собираюсь отступать. И нужно как можно быстрее донести это до мужчины.

– Договор аннулируется, – чётко произношу я. – Никаких больше разговоров о нашей истинности, – ставлю блок на все свои чувства, кроме одного. – Мы разрываем нашу парность. Точка.

По тому, как нахмурился Глеб, понимаю, что он правильно считал транслируемую мной эмоцию.

– Я так понимаю, что будешь бодаться до последнего, – с досадой говорит он, замирая у двери. – Что же тебя так напугало? – задумчиво.

Он настолько попадает в точку, что я торопливо отвожу взгляд и начинаю вставать с кровати, откидывая в сторону одеяло.

Надо срочно переключить его внимание на что-то другое, пока он не углубился в дебри.

– Обсуждений никаких тоже не будет, если ты ещё