Дикий. В твоём плену - Лана Светлая

его осаживаю, хотя желание придушить эту ведьму слишком сильное. Её появление – прямая угроза для нашей парности с Лесей. Зверь требует избавиться от того, а в данном случае от той, что представляет такую опасность для нас.

Единственное, что меня останавливает от убийства… это Леся. Во-первых, смерть старушки на глазах девушки не прибавит мне очков. Ну и во-вторых, не будет этой Веды, так Леся найдёт другую Веду. Убить всех их, конечно, заманчивая идея, но не после того, как мы объявили с ведьмами перемирие.

Несмотря на свои мысли и дикое искушение всё-таки позволить зверю решить нашу проблему, пока ограничиваюсь предупреждением и попыткой запугать старушку.

Утробный рык медведя в груди даже и не думаю скрывать, как и удлиняющиеся клыки и когти.

Громкий испуганный вскрик Леси, как и моя демонстрация звериной сущности, никакого впечатления на старушку не производят, судя по тому, что начинает происходить дальше.

Веда как ни в чем не бывало встаёт ко мне вплотную и маленькой и сморщенной от старости рукой довольно небрежно… хлопает меня по груди.

– Спокойно, косолапый, – с весельем в чуть хрипловатом голосе бормочет старая ведьма, вводя меня в шок. – Я с миром… если обещаешь не показывать свои длинные клыки, – хихикает она, после чего стремительно обводит взглядом помещение. – Страсть как хочу кушать, – бубнит она тихо себе под нос, пока я перевожу ошалевший взгляд на Лесю, пребывающую примерно в том же состоянии, что и я. – Чего у вас на обед есть вкусненькое?

Даже мой зверь охренел от происходящего.

Пока мы с Лесей пытаемся прийти в себя, эта сумасшедшая старушка начинает спокойно передвигаться в доме. Заглянув в каждую комнатку, она выбирает кухню. В том смысле, что начинает там шариться по чашкам и кастрюлькам, тихо напевая себе под нос какую-то песню на незнакомом языке.

– Да какого лешего тут происходит?! – рявкаю я, приходя немного в себя. – Ты совсем сдурела, что ли, старуха?!

– Не смей разговаривать с ней в таком тоне! – зло шипит Леся, подскочив ко мне и ткнув своим тонким пальчиком в обнажённую грудь. Острый ноготок чуть ли не вспарывает мне кожу. А меня даже от такого соприкосновения с девушкой коротит.

Ночью, пока я нёс Лесю в дом, бережно прижимая к себе, ничего подобного не было. Я испытывал к ней всё, что угодно, но не похоть. Вид практически сломленной девушки вызывал бурю эмоций: нежность, жалость, желание защитить и уберечь от всего на свете. Но во всём этом урагане чувств на тот момент даже и близко не было страсти.

Да и утром, когда увидел проснувшуюся ведьму, первоначально была лишь тревога за неё, больше волновал вопрос её самочувствия. Вид обнажённой девушки, конечно, не оставил равнодушным. Но похоть после её речи быстро сменила вектор и трансформировалась сначала в недоумение, а потом в злость.

А сейчас с какого-то перепуга всего лишь от такого незначительного касания её пальца ловлю флешбеки нашей страстной ночи.

Простынь (ничего более подходящего для себя из одежды в доме я так и не нашёл) тут же поднимается парусом в районе паха.

Леся стоит слишком близко, поэтому уже через пару секунд чувствует моё состояние.

Кинув быстрый взгляд на то, что упирается ей в тело, закатывает глаза, враз теряя свой воинственный настрой.

– Ты издеваешься? Думаешь, вот ЭТО, – широко округляет глаза и быстро стреляет возмущенным взглядом вниз, – сейчас в тему?! Другого времени, что ли, не нашёл?

– Ты же в курсе, косолапый, что лешего в природе не существует? – продолжая греметь посудой, бубнит ведьма, своими словами снова привлекая к себе внимание и сбивая мой… кх-м… настрой.

– Ты когда успела ей сообщить, что мы здесь? – тихо рычу я, прищурившись и впившись подозрительным взглядом в лазурные омуты своей ведьмочки.

Леся хмурится.

– Я тут ни при чем, – сквозь зубы цедит Леся, яростно сверкая своими изумительными глазами. – Чтобы ты понимал, – она кидает быстрый взгляд через свое плечо на старушку и понижает голос, – Веду невозможно просто так… позвать. Нужен специальный ритуал, призывающий её. И даже после проведения этого ритуала не факт, что она появится. То, что она сама пришла сюда, это… какое-то… – сведя брови, Леся пытается подобрать подходящее слово, но, видимо, не находит и поэтому просто восклицает. – Блин! Это какое-то чудо, не иначе!

Я ни хрена не понял.

– О, каша! – слышим радостное от старушки.

Раздражённо рычу.

– Ух, какой он у тебя грозный, – хихикает старушка, усаживаясь за стол с тарелкой, в которую она уже наложила приготовленную мной ранним утром для Леси кашу.

– Он не мой! – тут же агрессивно ощетинивается Леся, разворачиваясь всем корпусом к пожилой ведьме.

Та лишь как-то странно угукает себе под нос и начинает есть, перестав вообще обращать на нас с девушкой внимание. Видно, что она полностью поглощена процессом принятия пищи. Жмурится от удовольствия, мычит что-то одобрительно, но ни единого взгляда в нашу сторону.

– Пошли-ка поговорим. Наедине, – цежу сквозь зубы, хватая Лесю за локоть и ведя в сторону входной двери.

– Ты охренел, Берковский?! – возмущается ведьмочка, упираясь ногами в пол и пытаясь тем самым меня затормозить.

Само собой, против меня у неё нет шансов.

И уже через десять секунд мы с Лесей оказываемся на улице.

Я встаю спиной к двери, сразу пресекая все попытки девушки вернуться в дом.

Пока мы не поговорим, хрена с два я её туда запущу.

Леся отступает назад на несколько шагов и поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Быстро соображает, что её сопротивление только всё ухудшит.

Сузив глаза, с досадой выдыхает.

– Хорошо, давай поговорим. Только быстро, – раздражённо говорит она, скрещивая руки на груди. – Что конкретно тебя интересует?

Глава 22

Глава 22

– Как ты её призвала? И когда? – жёстко спрашиваю я, а сам чутко «прислушиваюсь» к чувствам Леси.

Я ещё в доме, когда мы разговаривали до прихода старушки, учуял, что она поставила блок. Большую часть эмоций девушки я не «видел», но думаю, соврёт она или скажет правду, смогу определить.

– Ещё раз повторяю. Для особо одарённых, – холодно цедит она. – Я не призывала Веду. Она сама пришла.

Ощущение, что не врёт. Но эта же Леся, ложь и изворотливость, как я понял, её второе имя.