Искатель, 2011 № 09 - Журнал «Искатель»

мировом масштабе! Даже страшно становится... Тут будешь спрашивать шепотом: «А что потом, а что потом?..» Значит, так! Всем проверить оружие! Начинаем обыск со штаба. Потом рванем на квартиру Афонина. Затем на его дачу.

— А ордер на обыск?

— Ты что, Ирина, не поняла? Мы сейчас демократию спасаем! А ты о формальностях...

Каждый поехал на своей машине. От этого не стало больше народа, но психологически было спокойней. Три авто значительно сильней, чем одно!

Еще недели не прошло после выборов, а дом номер девять на улице Героев Перекопа опустел. Из штаба Афонина вывезли оргтехнику и самые ценные вещи. Охрана стерегла плакаты, три кадки с пальмами и мебель в пустых кабинетах.

Кузькин даже не стал доставать документы. И говорить ничего не стал. Он просто распахнул входную дверь и ворвался в холл с видом победителя. Прямо как Жуков в Берлин!

Проходя мимо поста охраны, Лев небрежно бросил: «Эти со мной...» Багрова и Хилькевич шли сзади, напоминая адъютантов маршала.

Давно замечено, что собаки кусают лишь тех, кто их боится, и догоняют лишь тех, кто убегает... Вот так и вахтеры — они проверяют пропуска только у тех, кто их предъявляет. А кто с орлиным взглядом ломится «грудью вперед бравой», то тот, очевидно, имеет право и так пройти.

На третьем этаже были открыты все комнаты. Самая шикарная мебель была в зале, выходившем на фасад. Как раз наверху башенка, на которой купол, на котором шпиль...

Кузькин распахнул дверь балкона, и все трое вышли на это красивое, но ветхое сооружение. Возле чугунной стремянки, ведущей на крышу, валялся моток провода. Один его конец тянулся наверх. Если отойти к самому краю балконной ограды, то можно увидеть, что на шпиле прикручена лохматая антенна.

Вот теперь вообще никаких сомнений не оставалось. Все трое четко представляли, как в день выборов над кейсом сидел Бублик и заставлял народ голосовать под свою дудочку. Прямо как Нильс, ведущий крыс в море...

Они завершали осмотр второго этажа, когда вдруг появился охранник. Он обратился к Кузькину робко, понимая, что делает огромную глупость:

— Простите, а вы из какой организации?

— Мы, друг, не из организации. Мы сами по себе... Я покупаю этот дом! Вместе с башенкой и подвалами!.. Здесь есть подвалы?

— Есть! Но они заперты.

— Ключи найдешь? Тогда веди нас, цербер. Вперед, наш аргус... Это я по-латыни говорю. Тебе не понять.

Охранник имел лакейскую душу и бегал, стараясь угодить покупателю дома. Подвалы были хорошие. В них было много хлама, но Муромцева там не было. Как и генеральши Риты Сидоровой.

Намекнув на хорошие чаевые, Кузькин узнал у «цербера», что городской квартиры Афонин пока не имеет, а живет или в шикарном коттедже рядом с поселком Уварово, или в уютной даче за Черным озером.

Уварово не было элитным поселком. Но забор в особняке Афонина был похож на Великую китайскую стенку. Даже хуже — здесь имелась сигнализация и колючка в три ряда, а там — нет.

Кузькин нашел холм с видом на поляну, усадил всех троих и объявил «совет в Филях».

— Значит, так, ребята. Если мы не находим решения, то через час я еду в Москву. К вечеру возвращаюсь с динамитом и дымовыми шашками... Забор взрываем одновременно в трех местах, и каждый бежит к подвалам, разбрасывая дымовухи... Успех нам обеспечен, потому что они обалдеют от нахальства. Мы такого натворим — просто тихий ужас!

17

Паша Муромцев лежал с девушкой на кровати. Такое бывало и раньше, но впервые в жизни он был недоволен этим положением. Никому из охраны неохота сидеть в подвале. Поэтому они связали пленников по всей форме и пошли наверх.

Маргариту они опасались меньше — ей связали ноги и руки за спиной. Скрутили и положили на койку рядышком с Павлом, который лежал на спине навытяжку. Ему закинули руки за голову и примотали к верхней кроватной спинке, а ноги соответственно к нижней...

Рита могла повернуться на бок, согнуть ноги, скорчиться, а он лежал на спине, как тот оловянный солдатик. Через два часа затекло все, что могло затечь.

— Нам, Рита, надо бежать!

— Хорошая шутка... Если бы мы на печи лежали, то дали бы ей команду. А про кровати в сказках ничего не сказано.

— Тоже хорошая шутка... Атеперь серьезно. У тебя, Марго, зубы крепкие?

— Не жалуюсь. В Одессе грецкие орехи только так колола... Павлик, а они нас убьют?

— Если не убежим, то убьют... Переворачивайся на живот и ползи ко мне на грудь. Ну, прямо мыльная опера получается... Коленками осторожно — не везде дави!

Ей предстояло простое действие! В обычных условиях сменить позу — нужны секунды. А тут Рита ползла, как улитка по кабачку... Два раза он пытался помочь, но только дергался и сбрасывал ее с себя.

Наконец она доползла и дотянулась зубами до узла над его головой. Дотянулась и начала грызть грязную веревку. Та вначале крепилась, потом стала лохматиться и расползаться... К концу процедуры Павел начал натурально терять сознание. Он задыхался — довольно плотная одесситка лежала сверху, а ее грудь утыкалась ему в лицо, затыкая и рот, и нос... Но всему бывает конец! Марго догрызла последние ниточки, отвалилась в сторону. Муромцев смог вдохнуть полной грудью и, вытянув вперед руки, сесть.

Остальное было делом техники. Паша долго распутывал путы на своих ногах, а потом принялся освобождать Риту. Ей пришлось лечь на живот и подставить связанные за спиной руки.

Эти гады-охранники его вязали толстыми жгутами, похожими на скрученные бинты. Маргарите, как женщине, достался тонкий цветной шпагат. Множество завязок, и каждая из них — гордиев узел. Муромцев старался как мог. Он распутывал, растягивал, разгрызал веревки.

Вероятно, Рита прониклась доверием и нежностью к тому, кто вызволял ее из плена. Во всех сказках освободитель получает принцессу всю целиком!.. Но пока она могла только говорить.

— Ты устал, Павлик? Я так тебе благодарна... Если мы спасемся, то я на все согласна!

— Об этом потом!.. Ты лучше вспомни во всех деталях разговоры своего мужа и Бублика.

— Во всех деталях я и не знаю. Я же не постоянно подслушивала, а так, от случая к случаю... Последние два раза Бублик приходил с чемоданчиком, в котором был прибор с гипнозом. И Дима научился управлять этой штукой.

— Так генерал умеет работать с кейсом? Никому нельзя верить... Ты почему мне раньше об этом не говорила?

— Раньше я тебе не совсем доверяла...

На этой фразе Паша разгрыз последний