Отдел по борьбе с милицией 1 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Наше следующее задание гораздо труднее, — начал служебную тему Громов, когда подремали, потом позавтракали на капоте во время краткой стоянки и продолжили путь. — В Мяделе Леонид и прочие местные таланты раскопали практически всё, лишь не сумели свести воедино. В Браславе начнём пахать целину. В материалах уголовного дела хорошо если обнаружим фиксацию обстановки на месте происшествия.

— Значит, сделаем за местных лентяев их работу, — не расстроился Айварс. — Я б-бывал в Браславском районе. Он на границ-це с Латвией.

«Нет никакой границы у Белоруссии с Латвией. Вот в той реальности — есть, ещё какая. Не просто между двумя некогда союзными республиками, а между СНГ и ЕС, ОДКБ и НАТО. Здесь лучше», — подумалось Леониду.

— Боюсь, сложность нашей каждой следующей миссии будет возрастать, — продолжил Сергей Михайлович, обернувшись к подчинённым с переднего сиденья. — В Мяделе никто сопротивления не оказал, если не считать забавный прыжок через стекло. Если встретим серьёзную вооружённую группу, наши три ствола — что хлыст против пулемёта. И так Федя вовремя помог — врезал Саевичу. Спасибо!

— Завсегда пожалуйста, — откликнулся водитель. — Я, кстати, без оружия.

— Мы с Каракозовым планировали эти рейды как испытательные. Сработаемся, проверим совместимость в тройке, она — ядро команды. Если предстоят поездки на Кавказ или в российскую глубинку, силовое прикрытие понадобится серьёзное. Представьте: в горах придётся брать начальника местной милиции, вах какого уважаемого человека, слушай, которого по их понятиям обязан защитить весь аул, наша тройка с тремя пукалками ПМ бесполезна и беззащитна.

— Всё же опера в прокуратуре — какой-то чужеродный орган. Не лучше ли, чтоб группа охраны считалась милицейской или ГБшной, но переподчинённой лично тебе? — предложил Леонид.

— Вполне вероятно. У нас так и есть. Ты — мент на службе у прокурорских. Что уволился — ничто не меняет.

— Пойдёшь в баню, посмотри на ноги. Сбоку крас-сная полоса от лампасов въелась. На всю жизнь, — тупо сострил Айварс.

— Я вот тоже сейчас обидный анекдот про прокуратуру расскажу. Блин, если вспомню.

— Лёня, ты не злись на меня или Айварса, а раскинь мозгами. Допросить на протокол мы сумеем. Возможно — лучше тебя. Но оперативная поддержка миссии на нуле. Местный угрозыск, скорее всего, пошлёт нас по сексуальному маршруту.

— Напишут отчёт «жилы рвали, стараясь, но не представилось возможным», — согласился Леонид, прикинув, как бы он сам поступил на месте тамошнего опера, получив приказ от пары столичных выскочек, один так даже не русский. Естественно, начертал бы «не представилось возможным» сразу же, на краю стола и без бюрократических проволочек.

— Значит, товарищ юрист 2-го класса, действуй в отрыве от нашей парочки. Сыщикам представься как свой. Возможно, пойдёшь в народ — слухи собирать. Под какой личиной, придумаем.

— Под личиной жесток-ко простуженного. Вон какой тепло одетый, — снова попытался схохмить рижанин.

Днём термометр подскакивал до отметки больше 25 градусов, а Леонид сверх тенниски набросил лёгкую светлую куртку, укрывшую «бюстгальтер» с «макарычем» под левым плечом. По жаре и эта куртка избыточна, но без неё пистолет на гражданском человеке смотрится несколько непривычно, и это мягко сказано. Громов пристроил ПМ за брючным поясом, прикрыв рубашкой навыпуск. Ловкнис запихнул ненужную ему железяку в чемодан.

— Давайте так. Номера забронированы. Мы с Ловкнисом идём первыми и берём номер на двоих. Вы с Федей через несколько минут.

— То есть я негласно внедрён в местное окружение в компании с прапорщиком КГБ, перевозящим на машине прокурорскую группу?

При всей прошаренности Громова как следователя, в делах оперативно-розыскных он соображал туго.

— Ты прав. Высаживаешься за квартал, заселяешься в любой другой номер.

Айварс и тут не сдержался.

— В одиночный. Для оперативных мер-роприятий.

Намёк прозрачен: например, с продавщицей из райпотребсоюза. Достали уже этими подколками, начал раздражаться Леонид. Уже пожалел, что признался, в какой обстановке вытянул из Марии ключевые слова, в итоге вытащившие Кондратовича из-под дамоклова меча получить исключительную меру.

— Ладно, доморощенные остряки. Сегодня пока вселимся, в прокуратуру до закрытия не успеть. Наши коллеги после 18−15 редко засиживаются. Сергей Михайлович, Айварс, вы пока завтра будете изучать уголовное дело и вынимать организм из местного следака, я мотнусь на место происшествия. Но давайте проговорим, что известно об убийстве. Хотя бы из справки.

— Справка в папке, папка в чемодане, чемодан в багажнике, — подробно доложил Громов. — Информации там не много, запомнил наизусть. Стекольникова Раиса Казимировна, незамужняя, несудимая, образование среднее, жительница деревни Залесье, обнаружена мёртвой со следами удушения и предшествующего полового акта на острове Чайчин, что на озере Струсто. Оно довольно большое, начинается в 4–5 километрах севернее Браслава и тянется почти до Латвии. Место крайне живописное, уединённое. Богатая охота на водоплавающую птицу и рыбалка. На озере находится усадьба, большой деревянный дом. Оформлен на Харитонова Матвея Григорьевича, пенсионера. Кому принадлежит на самом деле, не известно. Доступ на остров только на лодке, их там несколько. Поскольку, кроме семьи Харитонова, других постоянных жителей там нет, усадьба пользуется спросом у минского начальства. В том числе тех, кто не довольствуется обычным отдыхом на природе — охота, рыбалка, купание, баня, шашлыки, водка. Часто там прирабатывают в обслуге по две молодые девицы нестрогого нрава, Стекольникова была как раз из таких. Обнаружена утром 16 июня своей напарницей в лесу. Кроме удушения, о других следах насилия в справке ничего нет. Или упущены детали, или девушку придушили, а потом совершили половой акт. С ещё живой, может — и нет, но тёплой.

— Фу, какого вы мнения о партаппаратчиках Белоруссии! — возмутился Леонид. — Может, он — порядочный, переспали по взаимному согласию и только потом поссорились насмерть.

— Интерес-сные у вас представления о порядочности, — вставил Айварс.

— Самое главное, что, похоже, прокуратура даже не установила и не допросила ответственных товарищей, проводивших ночь в этой усадьбе. Семья Харитонова исключена из подозреваемых, обнаружившая тело вторая проститутка, как минимум, не могла залить сперму в погибшую. То есть преступление совершил неведомый сексуальный маньяк, которого две недели милиция Браслава ищет, теряя подмётки на бегу. Скоро найдут и выбьют признание. Стекольникову мы не спасём, а вот будущую жертву милицейского произвола надо бы, — подытожил Громов.

Маньяки… Витебское дело… Они как раз находятся в Витебской области. Леонид, отключившись от реплик Громова и Ловкниса, тщательно копался