Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол

– Твой проект? Это проект компании. И да, я УЖЕ его заморозил. Потому что я исполняющий обязанности генерального директора, и пока Воронова нет на месте, все решения принимаю я. Желаете их оспорить? Или покинуть нас собственным решением?

Он бросает на меня испытующий взгляд. Ждет реакции, хочет увидеть разочарование, злость, страх? На что провоцирует?

Внутри меня все клокочет, я вскидываю подбородок.

– Воронову не понравится, что вы самовольно замораживаете часть уже запланированных отделочных работ. Вы же знаете, как он сильно был вовлечен именно в создание интерьера этих этажей.

– Вот именно! – резко подается вперед, – точно так же все встанет без самого Воронова. Но! Я не собираюсь рисковать репутацией компании, пытаясь довести до конца то, что начинал он. Вам хватило смелости представить проект его личного офиса на выставке, и теперь за ним внимательно следят все наши конкуренты и клиенты, включая потенциальных. Любая ошибка уничтожит нашу репутацию и репутацию Воронова в первую очередь. Уж лучше пусть проект ждет его возвращения.

Снова откидывается на спинку и тут же принимает спокойный, холодный вид, будто взял эмоции под контроль.

А вот мне становится понятна его мотивация, он сам боится испортить проект и остаться крайним, когда придется отчитываться перед Ильей. Это его способ прикрыть свой зад.

– Вы боитесь, что ошибки будут стоить ВАМ карьеры? Не беспокойтесь, я готова продолжить все под свою ответственность.

– Вот ещё! – перебивает меня. – Вас, Волкова я снимаю, с этого проекта на время заморозки и перевожу на отделку офисов под аренду.

– Что? Это же стандартизированные коробки в минимализме! Там же делать нечего! Мы только стажеров на них натаскиваем!

– Вы предпочитаете быть уволенной? – Толкунов говорит медленно и вполне серьезно, он ведь найдет способ меня уволить, если захочет. Не уверена, что даже беременность его смутит.

– Я предпочитаю выполнение трудового законодательства с обеих сторон. Я ничего не нарушила, все данные в отдел кадров были переданы вовремя! Увольнять меня нет причин!

Намеренно придерживаю информацию о беременности, как последний козырь.

– Полина, Полина, – вздыхает он и встает с кресла, медленно обходит стол, затем и меня. Словно акула вокруг своей будущей жертвы.

И только сейчас я понимаю, почему мне так сильно казалось, что Илья здесь, в своем кабинете. От Толкунова пахнет любимым премиальным парфюмом Воронова.

Но вот смешиваясь с ароматом тела, этот запах приобретает совсем иные оттенки. Более сладкие и в то же время чуть отталкивающие.

По коже пробегает волна мурашек, мне отчетливо теперь видится, как Толкунов мечтает занять место Ильи. Быть может, даже надеется, что по состоянию здоровья Воронов уйдет от дел, оставив управление компанией ему.

– У вас всегда есть варианты, – встает мне за спиной, и его голос я слышу у самого уха, чувствую дуновение дыхания на волосах.

– Какие? – сжимаю губы, стараясь не дышать с ним одним воздухом.

– Заняться в первую очередь дизайном моего… – делает паузу и понижает голос почти до шепота, – кабинета. Используя все ваши… таланты погружения в личность клиента.

Глава 17

Некоторое время спустя…

Илья

Распахиваю входную дверь, и свет в прихожей тут же загорается. Мягко, чуть приглушенно, теплым оттенком подчеркивает рельефную декоративную панель из натурального дерева на стене. Смотрю на прожилки благородного старого дуба и не сразу понимаю, что не так.

Все не так.

Нет, квартира моя, прихожая все такая же, но свет изменился. Был холодным, белым, стал теплым, как послеполуденное солнце. И этот свет теперь подчеркивает красивые оттенки дерева, которые я раньше не замечал.

Почему?

Бросаю спортивную сумку на глянцевый гранитный пол, все блестит как зеркало, вычищено и натерто, клининг не зря получал свои деньги все это время. Я как минимум не вернулся в пыльную квартиру.

Не разуваясь, иду по просторному холлу и не могу отделаться от ощущения, что все изменилось.

Да какое, к черту, ощущение?

Из моей жизни выпали целых три месяца, а потом еще почти два я провалялся в больницах и на реабилитации. Я не был здесь очень давно.

Катастрофически давно!

Все реально изменилось.

И нет.

Как я устал, что каждое мгновение настоящего заставляет плыть мой изнасилованный терапиями мозг. И чем дальше, тем вопреки прогнозам, совсем не лучше. Я застыл в той же точке.

Поэтому и сбежал из больницы, пока врачи не предложили мне диагностическое вскрытие черепной коробки. Потому что все остальные более щадящие способы лечения они уже испробовали, на мне, как на лабораторной крысе уже ставят эксперименты.

За что я только плачу деньги?

Сегодня я решил, что с меня хватит, встал и ушел.

Надеялся, что вернусь в привычную жизнь и настроенную мной лично обстановку квартиры и мне станет легче. Вот моя любимая квартира на верхнем этаже высотки точно не должна была поменяться, она неизменна, незыблема как кусок гранита, которым устлан пол. Я уехал из нее и в нее же вернулся.

Как только я вернусь на работу, все окончательно встанет на свои места.

«Добрый вечер, Илья. Включаю вечерний сценарий» – здоровается из скрытых динамиков ассистент системы «Умный дом». Спроектирована и настроена лично для меня, миллион датчиков и вип-опция – голосовое управление и искусственный интеллект «Дворецкий».

Свет провожает меня по квартире, плавно загораясь в каждом новом помещении, которое я осматриваю, чтобы состыковать, наконец, себя с реальностью. Мне дико этого не хватает.

Машинально прохожусь взглядом по гладким серым стенам, потом стеклянной перегородке, отделяющей холл от гостиной. Мягкая мебель за ней все та же, вспыхнувший газовый камин за защитным стеклом переливается красно-оранжевыми язычками пламени, окна с видом на вечернюю Москву прозрачны как воздух.

Все знакомое, будто я вчера ушел. Но в то же время все равно что-то не так.

Эти ощущения, не могу поймать их. С момента, как проснулся после многонедельного полукоматоза, не могу понять их природу. Кроме логически обоснованного отсутствия памяти о целом пласте своей жизни.

«Температура в квартире двадцать два градуса. Желаете включить музыку? Плейлист для отдыха.»

– Да, включи, – отвечаю на автомате, потом, как в детской головоломке, ловлю отличие, которое не сразу заметил. – Стоп, почему температура двадцать два градуса, а не девятнадцать?

Я всегда любил прохладу, она активизирует работу мозга и тела, не дает слишком сильно расслабиться.

«Настройки изменены. Понизить температуру до девятнадцати градусов?»

– Нет, оставь, – Почему-то есть ощущение, что так и должно быть. Расстегиваю молнию на спортивной толстовке, стягиваю ее и швыряю на диван в гостиной, куда вошел. Тепло добавило что-то… может