Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол

намного серьезней, – стоим минуту или вечность друг напротив друга, не отрывая взглядов. Я впитываю эти слова, и они как керосин в губку – насквозь! Только поднеси спичку… – Я женюсь.

Глава 19

Илья

Иду в переговорную, отсчитывая шаги. Мне нужно на чем-то сконцентрироваться и войти в рабочий режим. Но после брошенной Толкуновым информационной бомбы я почему-то до сих пор не могу прийти в себя. Он женится.

Видимо, я зря бросил пить успокоительные таблетки, что выписал мне Гольдман, без них я тут же пошел в отрыв, мои эмоции носит по такой широкой шкале, что мне самому некомфортно. Я теряю контроль над своим телом и  происходящими в нем процессами.

Это недопустимо.

И причин для этого нет!

Заряжаю кулаком в стену возле двери переговорной и резко врываюсь в просторный зал с длинным столом и интерактивными экранами с обоих его концов.

Все кресла заняты, кроме одного. Топ-менеджмент собрался, чтобы ввести меня в курс дел лично, а также посмотреть мне в глаза и честно сказать – мы в заднице.

Потому что они в заднице!

Прохожу к своему креслу во главе стола, но не сажусь.

– Давайте сразу к делу. Я не намерен терять время на лишние разговоры. Последние два месяца в компании царил хаос. Сроки провалены. Финансовые отчеты плачевные. Ожидаемый доход ниже прогнозируемого. Кто мне это объяснит?

Обвожу собравшихся взглядом, мысленно срезая головы острым лезвием. Потом смотрю на каждого по отдельности по несколько секунд. Пауза затягивается.

– Начнем с финансовых показателей, – сам разрываю повисшую тишину. Смотрю на новое лицо за столом, этот тот самый руководитель финансового департамента, которого заменил Толкунов без моего ведома. На вид мужик серьезный, нужно будет пробить его опыт работы.

– Илья Андреевич, – выпрямляется он, – приятно познакомиться, Петр Молотов, – кивает коротко и тут же переходит к делу. – В связи с заморозкой ряда объектов, выявленными проблемами с новой кредитной линией, а также пересмотром бюджета мы были вынуждены оптимизировать некоторые расходы.

– Оптимизировать? – поднимаю бровь, сажусь и медленно листаю в планшете отчеты, отправленные мне топами, финансовый – один из первых. – Вы называете недополученные семь процентов от запланированной прибыли «оптимизацией»?

– Это временное явление.

– Временное явление, которое в ближайшие месяцы выльется в чертов провал. Я не намерен покрывать за счет прибыли чужую некомпетентность. Подготовьте развернутый отчет по всем затратам и альтернативные пути восстановления показателей. Завтра к девяти утра.

– Понял.

– Дальше… – смахиваю с экрана финансовый отчет, не успеваю вникнуть в следующий, как распахивается дверь.

– Прошу прощения! – слышу знакомый запыхавшийся голос, и меня едва не подбрасывает в кресле. Что за реакция, черт ее возьми?

– Волкова! Вы опоздали на совещание руководства, о котором вас оповестили заранее! – не могу сдержать раздражение, но взглядом прилипаю к тонкой фигурке в обтягивающем платье цвета слоновой кости.

– Еще раз извините, форс-мажорные обстоятельства, пришлось срочно решать проблемы на объекте. Больше не повторится, могу я сесть?

– Сядьте, – выбрасываю из себя слово, по моей спине идет волна жара от того, что я вижу. Ее лицо чуть раскрасневшееся, глаза блестят, губы такие налитые и полные, но не это приводит меня в состояние необъяснимого шока.

У нее живот!

И это не полнота! Волкова все так же стройна, как я ее помню, но она… БЕРЕМЕННА!

– Прошу, Полина Александровна, – возле свободного кресла материализуется Толкунов, чтоб ему гореть в аду, и вежливо помогает Волковой усесться. Подвигает кресло к столу, мимолетно, едва заметно касается ее руки. – Все в порядке, – тихо говорит ей.

А меня внутри обжигает напалмом, внутренности полыхают, как вьетнамские джунгли. Нихрена не в порядке!

Мне не показалось, она действительно ждет ребенка!

И как только садится, Волкова, конечно же, кладет руку на свой небольшой пока, круглый животик, как это делают все будущие мамочки. Нежно и заботливо.

Толкунов…

Это на ней он собрался жениться?!

Взгляд машинально падает на ее руку, на безымянном пальце кольцо, тонкое ажурное золото. В красивый узор вплетены несколько небольших, но очень чистых бриллиантов.

Все действительно серьезней некуда…

– Продолжим! – вырывается из меня резче, чем следовало бы, и все собираются.

Я спрашиваю и выслушиваю других руководителей отделов, которые по очереди коротко озвучивают самые важные показатели и динамику. Слушаю и не могу толком сосредоточиться, у меня подскочило давление и теперь пульсирует в висках, плавно превращаясь в головную боль, от которой мне тоже было так непросто избавиться.

Но черта с два я вернусь домой в кроватку «болеть» дальше. Без меня тут все начинает разлагаться со скоростью трупа в теплой водичке.

Особенно моральный облик руководства!

Испепеляю взглядом Толкунова, который тоже не слушает доклад руководителя транспортного отдела, а облизывает взглядом Волкову. Вот она как раз выглядит серьезной и что-то листает в своем планшете, с моего места я вижу, что это чертежи и после них таблицы смет.

Хоть кто-то работает.

Но… черт!

Меня затапливает невыносимое и необъяснимое ощущение предательства, которое случилось, пока я был в больнице. Будто ударили лежачего и продолжают бить ногами в живот, пока я не могу встать.

Скребу неосознанно ногтями край планшета, и это перелистывает на следующий отчет. Дизайнерский!

– Теперь к самому интересному, – принудительно заканчиваю нудный отчет транспортника. – Мой кабинет и этажи для руководства в новом здании.

Поднимаю тяжелый взгляд на Волкову.

– Кто может мне внятно объяснить, почему работы заморожены?

– Мы решили приостановить его до вашего возвращения, так как без вас… – начинает Толкунов, хотя вопрос я задал не ему. Защищаешь, да?

– Мы? – прищуриваюсь. – Разве не я принимаю решения о своих объектах?

– На тот момент это казалось самым логичным, – спокойно смотрит на меня Игорь, слишком уверен в своей правоте.

Перевожу взгляд на Волкову и жду ответа. Она выглядит напряженной, но уверенной в себе, хотя видно, что изо всех сил скрывает эмоции.

– Илья Андреевич, проект был утверждаем и полностью готов к реализации, но в связи с вашим отсутствием и сменой приоритетов руководство решило, что он может подождать, – отвечает недрогнувшим голосом и смотрит прямо в глаза.

– Руководство решило? – коротко, недобро усмехаюсь, теперь пристально смотрю на Толкунова. – Это ваше решение, Игорь?

– Оно было обоснованным. Вы курировали его лично.

– Проект немедленно разморозить. В работу – с сегодняшнего дня. Полина, вы готовы приступить? – даже слушать больше ничего не хочу.

– Да, – спокойно отвечает она, но глаза блестят, за ними я чувствую массу подавляемых эмоций.

– Хорошо. Работы должны быть завершены до вашего выхода в декрет.

Полина замирает, шире распахнув глаза. Толкунов хмурится. Остальные руководители молча