Жена злодея - Виктория Рогозина

города. Высокие стены, увитые зеленью, окружали град, чьи белокаменные башни вздымались к небу, отражая солнечный свет. Ворота, украшенные резьбой, распахнулись перед путниками, и они вошли в город.

Улицы были широкими, вымощенными камнем, по сторонам которых стояли дома, выстроенные с особым мастерством. Златоверхие купола храмов сияли в лучах вечернего солнца, а по улицам сновали люди, занятые своими делами, но казалось, что ни одна тень тревоги не омрачала их лиц. Тут царило богатство и порядок, и каждое здание, каждый уголок города говорил о мудрости и силе правителя, который сумел так преобразить свою столицу.

Берендей ехал молча, осматриваясь по сторонам. Он видел, как чисты были мостовые, как ухожены сады, как приветливы жители, встречавшие их взглядами, полными уважения и дружелюбия. Он поражался тому, как царил здесь мир и достаток, несмотря на грозящие извне опасности.

Подъехав к великому княжескому терему, выстроенному из крепкого дуба и украшенному изысканной резьбой, Берендей невольно замер. Терем этот был словно вырезан из древних сказаний, его золотые купола и витые колонны впечатляли своим величием. Впервые за долгие годы Берендей почувствовал себя частью чего-то великого и благословенного.

«Так вот каково оно, правление князя Луки,» — подумал он, слезая с коня. — «Ежели такова его столица, таково и его княжество. Здесь, в этой земле, зреет сила, способная стать щитом против тьмы Кощеевой.»

Дружинники Берендея, подобно своему князю, были потрясены увиденным. Никто не произнес ни слова, но все почувствовали нечто большее, чем просто восхищение. Это было чувство уверенности и надежды, что их союз с князем Лукой принесет спасение их родной земле.

Когда ворота терема отворились, дружина Берендея вошла внутрь. Воины осматривали величественное убранство: полы были выложены узорчатой плиткой, на стенах висели драгоценные ковры и оружие, а в каждом углу стояли резные деревянные скамьи, украшенные золочеными орнаментами. Стражники, облачённые в доспехи, внимательно следили за каждым движением гостей, но на их лицах не было и тени враждебности.

Берендей, едва ступивший в терем, сразу почувствовал, что здесь правит твёрдая рука и мудрый разум. Его встретил один из придворных, поклонился и, не теряя времени, повёл князя и его людей через просторные коридоры вглубь терема. Шли они по коврам столь мягким, что шаги не издавали ни звука. Запах благовоний тонко витал в воздухе, усиливая ощущение величия.

Наконец, после нескольких поворотов, они подошли к высоким дверям, украшенным резьбой и позолотой. Придворный постучал, дождался ответа и распахнул их перед Берендеем. Внутри оказалась просторная светлица с большими окнами, через которые лился мягкий свет. За массивным столом, покрытым кипами свитков и книг, сидел князь Лука.

Лука был погружён в работу, склонившись над документами. Его лицо, несмотря на юные черты, выражало сосредоточенность и мудрость, что были не по годам. Он писал уверенной рукой, а рядом лежали перья и чернильница, сделанная из чёрного камня. Стража в светлице стояла по стойке смирно, явно ожидая приказов, но не мешала своему господину.

Когда Берендей вошёл, Лука поднял глаза и остановил перо, на мгновение задержав взгляд на пришедшем князе. Улыбка скользнула по его губам, и он отложил работу в сторону. Поднявшись, Лука приветливо склонил голову, приветствуя гостя.

— Князь Берендей, — произнёс он, голос его был глубоким и уверенным. — Рад видеть тебя в моих землях. Надеюсь, путь был не слишком тяжёл.

Берендей, в свою очередь, поклонился Луке и ответил:

— Благодарю за гостеприимство, князь Лука. Путь был далёким, но видение твоего города и терема стоило всех трудов. Я пришёл, дабы обсудить важные дела, касающиеся не только моих земель, но и всего нашего мира.

Лука жестом пригласил Берендея присесть напротив него за стол, и слуги тотчас принесли напитки и угощения, оставив их на резных подносах. Придворные тихо покинули светлицу, оставив двух князей наедине.

— Мы обсудим всё, что нужно, — сказал Лука, садясь обратно в своё резное кресло. — Времена сейчас тяжёлые, и нам важно действовать обдуманно. Но прежде чем начать, скажи, чем могу помочь тебе и твоему народу?

Так началась их беседа, которая определит дальнейшую судьбу их княжеств и всего мира. Нужно было решить, что делать с Кощеем Бессмертным, как противостоять его злодеяниям.

В этот момент двери тихо скрипнули, и в комнату вошла Антарес. Лука, заметив её, поднял голову и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Берендей, позволь представить тебе мою жену, Антарес.

Слова Луки ударили Берендея, как гром среди ясного неба. Он внимательно посмотрел на женщину перед собой — ту самую ведьму, которую недавно сожгли на костре. Берендей не мог скрыть удивления. Она выглядела так же, как в тот роковой день, но теперь стояла перед ним живая и невредимая.

Глава 17. Кощей Бессмертный

Глава 17. Кощей Бессмертный

Камень под водой не виден, а вонзается в ногу больно:

так и слово, сказанное в тишине, больнее громкого крика.

Правобережье притока реки Черны ныне объято бедой великой. Белогорье, прежде славное крепостью своею и достатком многим, в огне явлено было. Деревня, бывшая оплотом мира и благополучия, ныне за судьбу свою сражалася, доколе пламя жадно пожирало строения деревянные.

Среди всех строений главенствовал постоялый двор, дом большой и крепкий, многими хозяйственными постройками окружённый. Некогда сей двор был источником прибыли для людя деревенского, путников уставших приимая, ныне же в огне стоял, грозу великую всему селению нёсший. Остановити пожар в здании главном было уж невозможно; огонь бушевал яростью неистовой. Оставалось лишь поливать водой дома соседние, разбирать и разрушати строения, дабы пламя не перешло далее.

Средь сумятицы сей выделялися воины отроки, купеческого чина Академии Архангела Михаила. Один из них, ко взору своему внимая, с глубоким удовлетворением взирал на слаженные действия своих товарищей, обученных мудрыми наставниками и воеводою искусным. Навыки их, в подвигах многих отточенные, ныне спасение Белогорью приносили.

Особо выделялся урядник десятка, с уверенностью и решимостью ведущий за собой мужей деревенских, ко спасению устремившихся. Под его началом рубили и разбирали строения, водой заливая всё, что могло быть от огня убережено.

Постепенно становилось ясно, что распространение огня сдержано. Дом хозяйский, уже крышею запалённый, разобран был по бревну и водой залит. А склад, что неподалёку стоял, столбов и стропил лишён был, кровля его обрушена, тем и пламя прекратилось.

Белогорье, не смотря на утраты тяжкие, стояло и боролося, как и издревле повелось, показывая несгибаемую волю и крепость духа. Люд деревенский, испытаниями закалённый, не склонял главы пред бедою, но руки свои к делу приложивал. Пламя