Fallout Особенности Радиоактивного Попадания - Jack O'Neill

class="p1">Даже удивительно, как уходящие в даль помещения стеллажи с ящиками и коробками оказались, по сути, совсем бесполезны. Ни брони, ни оружия, ничего, условно компактного, что можно было бы быстро отоварить в Пустоши. Ну не тащить же на горбу тот же портативный генератор от Уоттс Электроникс, или мешок самой лучшей картоху, в надежде, что в том же Джанктауне найдётся покупатель?! Нет, ясно, что всяких походных мелочей, вроде нормального ножа, компаса, и палатки я нашёл без вопросов. Всякое девичье-гигиеническое? Даже не обсуждается, напихал на дно рюкзака полугодичный запас. Даже пару нормальных непромокаемых спальников подобрал - один мне, один Яну, если он и дальше со мной пойдёт. Но вот что до возможности быстрого обогащения - полный швах! Разве что...

- Мистер Гастер, в крышек от Колы у вас, часом, не найдётся?

- Крышки? Так-так... погоди-ка... - его пальцы на удивление ловко пробежали по клавиатуре, - Ты смотри! Ряд двадцать первый, стеллажи с седьмого по девятый... Так... Номера ящиков... Да... Вот они родимые! Всё по описи - сорок девять тысяч триста двадцать семь.

Ну что, поздравьте меня, я снова богатый! Осталось придумать как это богатство тащить. И - вот это будет гораздо сложнее - как объяснить моим местным родителям, что я опять ухожу?!!

Даже маленький смайлик в комментариях делает очень приятно))

Глава 9 Город, который смог

Во всех смыслах провинциальному городку Барстоу, что расположился у легендарной Трассы Шестьдесят Шесть, довольно сильно везло всю его историю. Начав свою "жизнь" в виде простого палаточного городка, ещё в середине далёких тысяча восьмисотых, когда найденные неподалёку залежи серебра подстегнули золотую лихорадку, уже к началу двадцатого века он не затерялся призрачной точкой на карте, а вырос до уверенного в себе поселения. Не малую роль в этом сыграла протянувшаяся через город железная дорога известного, в то время, магната и промышленника Уильяма Барстоу, в честь которого, собственно, и переименовали город на торжественной церемонии забивания первого костыля. Да, населяли это место люди простые и работящие, но это ни чуть не мешало им держать нос по ветру.

За три года до Первой Мировой, которую тогда, вот уж ирония, тоже называли Великой, но которая до Барстоу не донеслась ни единым отголоском, здесь уже было пересечение многих крупных магистралей, а богатеющие улицы украсились шикарным вокзалом, и, на зависть окрестным городам, сияющим отелем Каса-Дель-Десиерто! Город богател, и даже "чёрный четверг", и последовавшая за ним Великая Депрессия, не смогли погасить его звезду удачи. Миллионы американцев устремились на западное побережье в поисках лучшей доли, и Барстоу стал неизбежной остановкой на пути. Если у Ильфа и Петрова, в уездном городе N, было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову брызгалкой и сразу же умереть, то в пустынном городе "Б", люди похоже рождались сразу с гаечным ключом в одной руке, и кофейником в другой: многочисленные кафе и автомастерские появлялись здесь будто грибы после дождя.

Казалось, новые скоростные магистрали I-15 и I-40, что в начале семидесятых отобрали основные потоки у Шестьдесят Шестой, должны были стать закатом для туристической ловушки посреди пустыни, но к тому времени под боком у Барстоу уже плотно обосновалась крупная логистическая база Морской Пехоты. Ни постепенное истощение мировых ресурсов, ни, подчас, фантастические скачки технологического ноу-хау, казалось, не желали хоть как то влиять на размеренное течение жизни.

В немалой степени такому благосостоянию поспособствовал ещё и один прощелыга-конгрессмен, пускай и не сделавший из города новую столицу, как громко вещал с трибуны перед выборами, но выбивший таки контракт на создание одной из самых крупных автомобильных свалок на всём побережье! Казалось бы, ну что хорошего может быть в откровенном мусоре? Но тут стоит понимать, что каменистые акры голой пустыни, которые формально были прописаны к городу - и на которые, фактически, и гадить бы никто при нужде не пошёл - вдруг оросились благодатными потоками федеральных долларов! Как говаривали местные, собираясь на традиционные барбекю по уик-эндам, лучше могло быть, только если бы там построили тюрьму, как тот Тиббетс, в соседней Аризоне. Но тут уж оставалось только мечтать, вздыхая соглашались почтенные патриархи города: выбить контракт на тюрьму никакой полосатый пиджак не поможет...

Последние два звёздных часа Барстоу настали уже на финальном шествии конца света: последний - когда ядерные грибы, поднявшиеся вдалеке в одночасье и на западе, и на востоке и на юге чудом миновали его тихие улочки, ну а предпоследней - полугодом ранее, в тот момент, когда отставной мастер-сержант Олдрич Джозеф Даркуотер - восемь полос на рукаве и ветеран Аляски - вышел за ворота базы Барстоу, и решил, что этот городишко ни чем не хуже любого другого, чтобы провести остаток жизни. Нашивка элиты инженерных войск была получена им вполне заслуженно, так что имея военную пенсию, и перебирая машины для души он собирался неспешно пробовать гражданскую жизнь, коль скоро в армейской окончательно разочаровался. Кто же знал, что уже в октябре того же, две тысячи семьдесят седьмого года, всё полетит в тартарары?!

Годы Великой Ночи, как их назовут позже, скрыли в себе много секретов, которыми Даркуотер предпочёл бы ни с кем не делиться. Если первую зиму ещё удалось худо-бедно пережить без потерь, "реквизировав" груз с нескольких остановившихся локомотивов, то вот дальше... Если бы не Олдрич, твёрдой рукой мастера-сержанта взявший управление разобщённой толпой, милый туристический Барстоу вымер бы, открытый всем ветрам и врагам. Нет, о том, что приходилось делать для общего блага, он не рассказывал ни сыну Джозефу, ни, тем более, внуку Килиану, которого ещё немного успел застать. Единственное, чем он по праву гордился, был город-крепость, который возник под его руководством. Старый туристический Барстоу дожил свой, и так долгий срок, и умер, вместе со Старым Миром, но на его месте, гораздо более подходящий для мира Нового, родился...

-Ах, Джанктаун! Жемчужина у моря! - ну пускай до моря, в любую сторону и далековато, но впечатляет, тем не менее!

- Чего? Какое море? - не понял спросонья Ян, тихонько кемаривший рядом в телеге.

- Да круто, говорю, смотрится! Ну вот это всё! - я махнул в сторону приближающегося города.

- А-а-а, ты об этом, - Ян потянулся, разминаясь после сна, - Эт-да, новичков по-первой всегда впечатляет...

И ведь было чем восхититься!