Лед и сердце вдребезги - Дарья Волкова

Как это нет груди, если — руки Саши скользнули по гладкой коже вверх — вот она? Да, не очень большая, но руки есть чем наполнить. И есть что сжать. А когда он всей ладонью огладил ее груди, потискал, сжал — Алла запрокинула назад голову, прогнулась, сама вжалась в его руки. А когда его пальцы сомкнулись на маленьких круглых сосках — с ее губ сорвался такой стон, что и Саша тоже сорвался. Опрокинул Аллу на кровать и стал судорожно сдирать с нее оставшуюся одежду — брюки, белье. И замер, когда она осталась под ним совсем голая.

Ну, вруша же. Вруша! Чего там у нее нет?! Все на месте. И аккуратные груди со светло-розовыми сосками, и быстро поднимающийся и опускающийся плоский живот, и стройные бедра, и гладкая развилка между ними. Что еще, на хрен, надо?!

— Саша… — она протянула руку и коснулась его плеча. И Сашка снова завис на ее взгляде. Он был поплывший, но при этом все тот же беспомощный. И просящий. Умоляющий даже. В сочетании с ее ослепительной наготой — убойное сочетание. И это вдруг мгновенно перепрошило всего Сашку. И собственное жадное нетерпение и жгучая потребность взять вот это все, что сейчас было под его руками — они опустилась чуть вниз, подняв наверх другое.

Я же уже трогал тебя там. Значит, обязан довести дело до логического финала.

Глава 6

Никогда с Аллой не происходило ничего похожего. «Ты отбитая и отмороженная», — сказал ей как-то в пылу ссоры Леня. Ну, еще бы не отмороженная, если проводить столько времени на катке. Ну, еще бы не отбитая, если тебя столько раз роняли на лед. Секс для Аллы всегда был не столько про удовольствие, сколько про контроль, наверное. Она в какой-то момент почему-то решила, что если они с Леней будут спать вместе, то так ей удастся лучше его контролировать. Это теперь Алла понимала, что попалась в ловушку распространенного женского заблуждения: что можно контролировать мужчину через постель. У нее с Леней это не очень-то сработало. Иногда удавалась с помощью секса от него чего-то добиться. Но не слишком часто. Зато соскочить с этой темы потом уже не удалось. Леня буквально шантажировал ее: «Дай, мне надо, если я не расслаблюсь, завтра хреново выступлю». Какое уж тут удовольствие? Тут лишь бы он быстрее все это закончил, чтобы выспаться успеть. И чтобы засосов, идиот, не наставил.

Теперь же Алла ступила на абсолютно неизведанную территорию. Где все было незнакомое. Включая и саму Аллу. Чтобы она стала вот так себя вести с малознакомым мужчиной? С мужчиной, у которого есть другая девушка? Так нельзя. Так неправильно. Так непорядочно.

Только это был не какой-то там мужчина. Это был Саша. А Саша — это Саша. С ним… с ним все иначе. С ним все можно. С ним все нужно! Необходимо. Впервые в жизни.

Ее впервые в жизни просто потряхивало от… от какого-то нового незнакомого чувства. Нетерпение. Предвкушение. Все не то! Но сопротивляться этому чувству было невозможно. Именно поэтому теперь уже Алла раздевала Сашу. Он послушно поднял руки, когда она, сев, потянула вверх его футболку.

Алла уже видела его без одежды. Выше пояса точно видела. Но теперь можно было не только смотреть. Можно было провести по Сашиной груди, впитывая ладонью колкость волос и выпуклость мышц. И чувствуя, как эта грудь под ее ладонью поднимается и опускается. Слушая, как эти движения сопровождаются шумным хриплым дыханием.

Саша положил свою горячую руку на ее, замер так. А потом резко сдвинул их руки вниз, до резинки спортивных штанов. А потом сдвинул еще ниже. В ладонь Аллы толкнулось горячее и твердое.

Ну что же. К этому ведь все и идет. И нельзя сказать, что ей неприятно. Алла этого хочет. Вот этого большого, твердого и горячего. Но где-то на краю сознания пролетело легкое сожаление. Ей хотелось чуть больше, чуть дольше вот этого — поцелуев, касаний, жадных взглядов. Страсти и, одновременно, предвкушения. И нежности. Но хоккеист не может быть нежным. Впрочем, у фигуристов с нежностью тоже не очень.

Саша не стал ждать, сам стянул с себя штаны и прижал Аллу к себе. Между ними теперь не было ничего, только их общая дрожь и шумное дыхание. Сашины пальцы скользнули по ее плечу, вниз, огладили грудь. Да-да, вот так.

— Потрогай меня, — хрипло выдохнул он ей на ухо.

Ну что же, честность и прямота — это то, за что Алла всегда и сама выступала. И она скользнула ладонью по твердому мужскому животу. Теперь ткань не разделяла ее ладонь и горячую твердую мужскую плоть. Саша крупный. Кажется, крупнее Лени, хотя Алла никогда не трогала Леню вот так, всей ладонью, обхватив. А это… это приятно. И эта твердость неожиданно сочетается с нежностью кожи, особенно там, сверху. Там так нежно и гладко, что пальцы что-то творят сами собой и…

— Так, это не сегодня! — неожиданно Аллу лишили того, что она так увлеченно наглаживала. — Я себе переоценил!

И Алла оказалась на спине. Ну что же, и на такой прелюдии, как говорится, спасибо. Хоккеист не может быть нежным.

Никогда в жизни Алла так не ошибалась.

* * *

Когда пальцы Аллы скользнули по его члену, Сашка почти тут же понял, что это штрафной! Нет-нет, это кайфово, но такими темпами до финального свистка — секунды. А у него еще шоу не откатано. Зря он, что ли, Аллу столько раз лапал на глазах у публики через одежду. Теперь ни публики, ни одежды. Самое время показать все, на что способен.

У нее на животе оказалась невероятная нежная кожа. Саша это языком ощутил. С удовольствием скользнул языком по животу, поднялся до груди, и все так же языком прошелся по ней до соска.

Алла просто нагло наврала. Груди у нее нет, как же! А это тогда что? А сосок, если его в рот взять, какой сладкий, что сдохнуть можно. Особенно если она будет так стонать.

* * *

А еще Леня называл ее снежной королевой. Мол, она и в постели такая же ледяная. Алла даже не обижалась на эти слова — ну, ей и правда это не нравилось и хотелось, что Леня закончил это все быстрее. Может, она и в самом деле фригидная? Ну а что, бывают же такие женщины, которым секс не нужен?

Ха!

Да бывают, наверное. Но они же не