Лед и сердце вдребезги - Дарья Волкова

Другая арена, другие люди вокруг. Но лед тот же. Зрители те же. Только задача у тебя гораздо важнее. Устоять. Не уронить. Удержать.

И Саша с ней справился. Правда, он совершенно не помнил, как. Единственное четкое ощущение — чувство единства с другим человеком. Не то, чтобы новое. Об их с Юркой способности мыслить на льду как один человек ходили легенды. Но это все же другое. Рю — его брат. Они всю жизнь занимаются одним видом спорта. У них сотни сыгранных вместе матчей. Как тут не понимать друг друга?

С Аллой было что-то другое. Они знают друг друга всего несколько дней. Саше на льду приходится выполнять то, что он раньше никогда не делал. И, тем не менее…

Оно появилось практически сразу, как только они, взявшись за руки, выкатились на центр катка вместе. Чувство, что их двое — и одновременно они один организм. И они оба, два отдельных человека, двигаются как единое целое. Саша не терял концентрации ни на секунду, даже когда уходил со льда и ждал своего следующего выхода. Но где-то внутри уже поселилась уверенность, которую родило это чувство единения — что все будет в порядке.

Так оно и случилось. Все прошло без сучка и задоринки. И была громкая и долгая овация, настолько долгая, что Алла притянула его к себе за шею и шепнула на ухо: «Давай последнюю поддержку на бис». А он кивнул только после паузы. А сам думал о том, что ее яркий красный грим с блестками держится прекрасно, только с края правой брови отлетел один блестящий камушек. А еще о том, что ее губ грим не коснулся, и на них не было помады — ни красной, ни какой другой.

И именно в эти губы он ее во время второй, еще более долгой овации и поцеловал. Импульсивно, не думая, никак не объясняя себе этот поступок, на глазах у пятитысячных трибун, забитых под завязку.

Быстро и не раздумывая наклонился и прижался к ее губам своими. И тут же почувствовал, как дрогнули ее губы, отвечая на поцелуй. А вокруг ревела и свистела пятитысячная ледовая арена.

* * *

— Ну, удивил, Шу, ну удивил!

Сашка обтер мокрую шею и только потом обернулся. А, это тот чиновник, с которым Александра познакомили в первый его приезд сюда. Имя и отчество Саша, разумеется, уже забыл.

— Прекрасное шоу, просто огонь! Будет чем отчитаться! А сейчас прошу на банкет по этому поводу. В смысле, день города и все такое… Очень ждем вас, Александр! Я понимаю, вам надо переодеться и так далее. Машина готова и ожидает.

Какой, к черту, банкет? Они совсем охренели?

— Я ничего не знаю про банкет. И не пойду.

— Но как же…

— Мне завтра рано вставать. У меня утренняя тренировка с детьми. И потом, я очень устал. Спасибо за приглашение, но нет.

— Да погодите... Нельзя же так…

И тут Саша заметил Аллу. Она стояла рядом и явно слышала последние фразы. Может быть, она обещала, что Сашка будет на банкете? Он обернулся к девушке.

— Я же не должен?..

— Не должен. Владислав Юрьевич, спасибо за приглашение, но Александр Степанович — очень занятой человек. Я чрезвычайно благодарна ему за то, что он согласился выступить с нами, но большего от него мы не имеем права требовать.

Вот это характер. Ну как такой не восхищаться?! В несколько слов поставила чиновника, который возомнил себя этаким барином, на место.

Владислав Юрьевич это, похоже, понял. Вздохнул, в примирительном жесте развел руки.

— Ну а вы-то, Аллочка Владимировна, вы-то с нами же, да?

Алла покачала головой.

— Нет. Извините, но я тоже устала. У меня сегодня еще очень много дел, надо готовиться к отъезду. И, если вы помните, у меня, между прочим, до сих пор несколько человек из труппы в больнице. Свои обязательства мы выполнили. Я уверена, что праздник дальше продолжится и без нас. Еще раз извините.

Владислав Юрьевич только беспомощно открывал и закрывал рот, а Аллу уже кто-то позвал — из числа сотрудников ледовой арены. На прощание она обернулась, посмотрела на Сашу и, отогнув большой палец и мизинец, поднесла руку к уху в универсальном жесте — «Созвонимся».

Созвонимся, значит…

Саша без удовольствия пожал на прощания вялую чиновничью руку и тяжело поковылял к раздевалке. Он и в самом деле устал. Но дело было не только в этом.

* * *

— Ну, вы отожгли, конечно!

— А ты откуда знаешь?

— Да там один блогер вел прямую трансляцию с шоу! Нес, конечно, по ходу, какую-то ересь, но кое-что видно было. Аллочка красотка, ну и ты тоже… не подкачал.

— Угу… — Саша плюхнулся на кровать, растянулся, закинул руки за голову. — Вы тут как, справились?

— А то. Сань, слушай, а как оно вообще, с такой красоткой на льду? Не боялся уронить?

— Сем, давай завтра, а? Я устал — пиздец.

— Не вопрос. Гашу свет?

— Гаси.

Александр лежал в темноте, слушая, как ворочается в кровати Семен. Саша, конечно, устал. Но дело не в этом.

А в том, что до сих пор… Откуда-то в голове всплыла фраза: «Поцелуи на губах не остыли» — идиотская и бессмысленная. Поцелуй — не борщ и не ванна, чтобы остыть. Но Сашка до сих пор чувствовал его на губах. И как дрогнули губы Аллы. И как приоткрылись.

Она ответила на поцелуй. Быстро. С готовностью. И если бы не оглушительный свист с трибун, Сашка бы засунул Алле в рот язык. На виду у пяти тысяч зрителей, в самом центре ледовой арены. Потому что Алла ответила на поцелуй.

Поцелуй, которого не должно было быть. И о котором он не может перестать думать. Как будто Саше шестнадцать, а не тридцать шесть!

Надо все это как-то прекратить. Это все несерьезно. В конце концов, есть же Инка! У Саши есть постоянная девушка. Вроде как.

Он вздохнул и перевернулся на бок. Надо все-таки раздеться. А то эта неправильная привычка — спать одетым. Сам же за это пацанов гоняет. Но все попытки переключиться на что-то разумное и понятное разбивались о то, как дрогнули губы Аллы под его губами. И как чуточку приоткрылись. Совсем чуть-чуть, но…

Да провались оно все! Взрослые мужики не млеют от поцелуев на виду пятитысячной арены! Особенно, если у них уже есть постоянная девушка. У него