Лед и сердце вдребезги - Дарья Волкова

Счастливый человек действительно спал. Алла подошла к кровати и некоторое время смотрела на спящего Сашу. Она не раз наблюдала за ним, когда он работал на катке с детьми. Но вот так, близко и подробно он смотрела на него впервые. Какие-то странные мысли появлялись в ее голове по мере наблюдения. Поначалу она рассматривала его шевелюру, не решаясь опуститься взглядом ниже. Вспомнила фотографии из Интернета, на которых у Саши была роскошная шапка черных кудрей. Его волосы все такие же черные и такие же кудрявые, но теперь они гораздо короче острижены.

Лицо у него… Алла не хотела употреблять слово «красивое», но другого подобрать не могла. У Александра правильные черты лица, большие глаза, неприлично ровный для хоккеиста нос. Саша вообще для хоккеиста неприлично красив. Все-таки красив!

Алла зачем-то перевела дыхание и скользнула взглядом ниже. Ну что же. У Саши и тело очень красивое. По крайней мере, выше талии точно, а то, что ниже, скрыто одеялом. В спорте отточенным функциональным телом никого не удивишь. Хотя каждый вид спорта вносил свои особенности в развитие телосложения спортсмена. У Лени была вполне себе гармонично развитая фигура. У него имелось все, что полагается — и широкие плечи, и рельефные руки, и плоский живот. И, несмотря на то, что они спали вместе, Алла Леонида никогда не воспринимала как мужчину. Он ее не волновал. Совсем.

А вот Александр — да.

У него широкие плечи, гораздо шире Лениных. Да и вообще, Саша гораздо крупнее Оленева. И волосатее. Вся его широкая и мощная грудь покрыта короткими темными волосами. Не шерсть, но… Но это очень по-мужски выглядит, вот. Руки у него тоже волосатые, кстати — ниже локтей. А вот на гладкой коже чуть выше локтя красовался синяк. Вчера Саша, в попытке удержать равновесие с ней на руках, врезался в борт — спиной и боком, убирая из-под удара Аллу. А Ленька бы приложил о борт ее.

Алла сделал шаг вбок, чтобы полнее оценить масштаб ущерба, нанесенного Сашиной руке. Наверное, из-за этого он вдруг сонно вздохнул, закинул руку за голову. Алла замерла, почему-то залипнув взглядом на идеально гладкой подмышке.

Саша проснется?!

Не проснулся. Еще раз сонно вздохнул, а потом повернулся на бок, спиной к Алле. И она в последний момент сдержала удивленный возглас, пришлось даже зажать рот ладонью. На широкой гладкой спине в районе правой лопатки обнаружился безобразный шрам. Именно безобразный. Не аккуратный след от хирургического вмешательства, а что-то такое бесформенное, размером с ладонь. Алла даже наклонилась, чтобы рассмотреть. Травма, из-за которой Саша завершил спортивную карьеру — на ноге. А это на спине — что-то непонятное. Может, ожог? Под каким бы предлогом спросить у Саши про этот шрам и как объяснить, откуда она в курсе? С последним, правда, проблем нет — он сам улегся в кровать без футболки, и в том, что Алла увидела этот шрам, нет ничего такого. А вот разглядывать его хватит.

Все, марш в горячую ванну.

* * *

Саша проснулся и некоторое время лежал, разглядывая потолок и соображая, где это он. А он у Аллы в номере. Слева раздался шорох, и Саша повернул голову.

Хозяйка номера, нагнувшись, стояла к кровати спиной и, похоже, что-то искала в рюкзаке, стоявшем на стуле. На Алле были леггинсы и майка. Твою мать…

Ножки у нее точеные, и облегающие лосины это отчетливо подчеркивают. А когда она еще и нагнулась, и поза такая, что будь ты хоть трижды женат и девять раз отец, а мысль о том, чтобы подскочить, пристроиться сзади и хотя бы прижаться — ну хоть на миллисекунду, но мелькнет.

Саша не удержался и вздохнул. Стояк — штука необходимая, но почему же, сука, иногда так не вовремя?!

Алла, наверное, услышала его вздох, разогнулась и обернулась. Она только что из душа, вон, волосы у шеи чуть темнее.

— Уже встаешь?

Так встал уже. Саша лишь кивнул.

— Как поспал?

Саша снова не ответил. У него вообще как-то резко все слова из головы пропали, и он просто смотрел на Аллу. Ее одежда — леггинсы и маечка на тонких лямках — не скрывают ничего в ее теле. А оно у Аллы очень красивое. На катке она почти всегда в спортивном костюме. Нет, понятно было, что проблем у девушки с фигурой нет. Но сейчас, в этой одежде, было видно, насколько у нее красивое тело. Не только ножки точеные — отточенное все. Руки, плечи, какие-то отдельно красивые ключицы и шея. Талия тонкая. Пиздец, а не девчонка. И леггинсы эти… Ой, все.

Алла вдруг резко отвернулась.

— Да ладно. Если хочешь сказать — скажи, не сдерживайся. Я и так все про себя знаю.

— Чего сказать? — Сашка не ожидал, что он теперь не говорит, а практически хрипит.

— По поводу моей фигуры. Зря ты, что ли, меня столько разглядывал.

Сашка и так не мастер комплиментов, а уж спросонья и со стояком…

— А… ну я… это…

— Груди нет, талии нет, задницы нет. Плоская, как доска, — отчеканила Алла. — Я к этому нормально отношусь. Полезных ископаемых нет. Воды нет. Растительности нет. Населена роботами.

А потом снова наклонилась и стала рыться в рюкзаке. Как это — задницы нет?! А это тогда перед его глазами круглое и охуенное — что?!

Нет, конечно, у Аллы нет такой жопы, которой можно тверк делать. И груди пятого размера тоже нет. Так оно ей зачем? С жопой-тверком и пятым размеров хрен попрыгаешь. А так у нее все… Огонь, а не фигурка.

Только у Сашки никак не проходил словесный ступор. Он вообще не представлял, что в этой ситуации сказать. У них в семье все мозги женщинам достались, Арнольдыч не в счет — как-то же он умудряется поднимать в воздух и сажать на землю самолеты. Сашка же себя умником не считал, его сильные места в другом. Но сейчас он просто чувствовал себя дурак дураком. Ни одной мысли в голове, кроме, сука, базовых инстинктов, которые не думать хотели, а действовать. И самолично убедиться в том, что Алла конкретно врет насчет своей фигуры. А тут она решила его добить. Разогнулась, снова обернулась. В руках у нее были какие-то тряпки, наверное, одежда.

— И вообще, я в постели бревно. Это так, для информации. Для твоей девушки. Чтобы не ревновала, не дай бог.

Что-о-о-о?!

— Саш, нам