Передовой отряд смерти - Вилли Кубек

Нашу большую бутыль подсолнечного масла отдаю Вендлеру, яйца и бутылку с маслом поменьше забирает Гогарн.

Наша полевая кухня оставила для нас довольствие из расчета на 3 дня. Еды у нас вдоволь. Гогарн поджарил оладьи и яичницу.

Здесь остаются и бронемашины Ярмера и Тони Бусса, здесь же крутится и наш главный ответственный за состояние техники Кайцик.

Ждем прибытия группы ремонтников.

Где-то около 9 утра организовываю горячую воду в одном из соседних домов и смываю с себя всю грязь последних дней.

Форму танкиста отдаю в стирку местной женщине, сам надеваю полевую форму.

После ковыляю в медпункт удалять осколок из глаза.

Остальные осколки помельче мне вытащили мои товарищи еще вчера — их засела целая уйма в области шеи, в коже головы, неглубоко, правда, так что проблем с их извлечением не возникло. В медпункте мне заклеивают ранки.

В глаз мне капают кокаин, после чего хирург щипчиками вынимает осколок. Накладывают пластырь на раненое бедро, засевший там осколок, доставивший мне столько мук, также благополучно извлечен.

Я вынужден остаться на медпункте, потому что мне забинтовали оба глаза. Так сказать, временно слепой.

Меня отводят в палату и укладывают на койку. В обед меня кормит гороховым супом санитар. Потом я снова ложусь и пребываю в полудреме.

Меня пришли навестить наш Кайцик и унтер-офицер Бутула. Вещи мои перегрузили на грузовик Хирша.

Ночью не могу заснуть, ворочаюсь с боку на бок — не дают покоя воспоминания о вчерашнем дне.

13 сентября 1942 г

С утра нас кормят хлебом с медом. Потом обход врача.

В 9 часов меня отправляют в тыл, в Советскую. Меня укладывают на носилки, дают плитку шоколада и потом вместе с еще несколькими ранеными товарищами помещают в санитарную машину. Если бы я только мог видеть!

Дорога — а ехать приходится 90 километров — сплошная пытка. Машину трясет на ухабах, лежащий рядом со мной лейтенант стонет при каждом толчке.

Наконец, прибываем на место. Какое-то время лежим в санпропускнике, потом меня переносят в палату, все койки заняты, поэтому укладывают меня на соломенном тюфяке.

Уже 16 часов. Меня проводят к врачу на перевязку.

Тоска здесь смертная. Вечером выдают пол плитки шоколада, бутерброды с колбасой и чай. Раздаю раненым сигареты.

14 сентября 1942 г

Рад неописуемо наступившему утру. Наш санитар буквально пляшет перед нами, стараясь угодить во всем. На завтрак хлеб с медом и сливочным маслом. Как же окаянно долго тянется время!

На обед фрикадельки с картошкой. Вкусно. Наш санитар зачитывает нам последнюю сводку ОКВ. На ужин вкуснейшие бутерброды с колбасой и фрикадельками.

15 сентября 1942 г

С утра для меня и еще нескольких человек прозвучала команда «Подготовиться к маршу!» — нас перебрасывают в Георгиевск. Я тут же одеваюсь, чтобы освободить койку для других нуждающихся — в приемном отделении толпа раненых.

Выхожу во двор, чуть сдвинув вверх повязку, встречаю там Майера, прибывшего сюда к ремонтникам вместе с Таузендом.

Около 10 часов отъезжаем, все разместились в трех больших автобусах, в них как-то все же удобнее, чем в санитарной машине. Жаль только, что из-за повязки толком ничего не вижу. В Георгиевске нас принять не хотят — все госпитали битком. У фруктового киоска накупаем себе фруктов.

Чуточку приподнял повязку, но вижу еще плохо, поэтому приходится снова ее опустить на глаза.

Теперь наш путь лежит в Пятигорск. Там в полевом госпитале тоже черт знает что, поэтому отправляемся в центр города, где находится сборный пункт раненых. Меня и еще нескольких человек оставляют там. Полевой госпиталь расположился на окраине города.

Я сразу же иду к глазному врачу, он тщательно меня осматривает, обнаруживает еще один, совсем крохотный осколок и тут же извлекает его.

К счастью, он накладывает мне пластырь только на левый глаз.

Снова возвращаюсь на сборный пункт раненых, уже 16 часов. С утра я ничего не ел. Нас привозят на сборный пункт на санитарной машине. Сборный пункт разместился в здании бывшей гостиницы «Бристоль». Здесь страшный кавардак. Персонал, который командовал этим местом, сменяется.

Здание битком забито ранеными, так что приходится искать палату во флигеле.

Везде и всюду одни румыны. Мы ходим-ходим, но никто ничего не знает и не понимает. В конце концов остаюсь в палате № 82, где уже лежат трое солдат.

Где-то к 19 часам новый персонал вошел в курс дела, и нам даже выдали ужин — всего ничего: бутерброды с рыбой, я так и не наелся. Наш этаж, где сотня человек раненых, обслуживают только двое санитаров, так что чай нам приносят минут через двадцать. Насколько же лучше было в том, самом первом госпитале! Там на каждую палату был санитар.

После еды я вдруг почувствовал, как страшно устал за день, но битый час пришлось ждать, когда выдадут одеяла.

16 сентября 1942 г

На завтрак два куска хлеба с медом. Хлеб нарезан толсто, а вот слой меда тонюсенький. Около 9 часов меня на автобусе везут к вокзалу, а оттуда я ковыляю в полевой госпиталь. Глазной врач смазывает мне глаз какой-то мазью и снова заклеивает его пластырем.

В госпитале я заметил нескольких медсестер-немок.

Возвращаюсь на грузовике, тут же отправляюсь в парикмахерскую подстричься. На обед капустный суп.

Рядом в магазинчике покупаю 20 листов писчей бумаги и 40 штук конвертов за 3 рейхсмарки, потом покупаю яблоко, их продают здесь на каждом углу 3 рейхсмарки кило.

После обеда пишу письма. Примерно в 15 часов решил пройтись по городу.

Улица, проходящая у бывшей гостиницы, мне очень понравилась. Здесь много парков, красивых скверов, везде скамейки под огромными деревьями. Прохожу в тени деревьев до самой террасы — а это метров 800. С террасы открывается великолепный вид на город. Усаживаюсь на скамейке и спокойно отдыхаю, наслаждаюсь прекрасным днем. Возвращаюсь как раз к ужину — снова два бутерброда с рыбой.

17 сентября 1942 г

Встаю в 7 часов утра. Моих троих товарищей по палате сегодня отправляют куда-то в тыл поездом. На этом сборном пункте вечная сутолока.

Теперь я остался в палате в одиночестве, можно спокойно сесть и написать письма. Позже снова сходил в город купить еще 200 листов бумаги для писем и конвертов. Часть бумаги послал домой — там это страшный дефицит.

Сегодня решил сходить до полевого госпиталя пешком — это километра 3, наверное.

Город изумительный, большая часть магазинов работает. На каждом углу торгуют фруктами.

Наедаюсь их