Некрасивая - Ольга Сурмина

Удивительно! А нам, между прочим, вместе работать весь следующий месяц, — он попытался подчеркнуть это максимально ненавязчиво, но всё равно не мог перестать улыбаться. — С понедельника у меня и мистера Анселла будет совместная съёмка. Будем работать вместе. Я хотел уточнить несколько деталей, но он с утра как провалился! И раз я ехал мимо — решил заскочить.

— Вы… модель? — обескураженно пробормотала Селена.

В ту же секунду широкий коридор содрогнулся от оглушительного мужского смеха. Говард откинулся, будто услышал хороший анекдот, затем покачал головой и махнул рукой.

— А я похож на модель? Правда, что ли? Нет, мои парни будут сниматься. Я — так, скромный дирижёр своего смазливого оркестра.

На секунду девушка зависла. Что-то соображала, вспоминала, а потом резко раскрыла глаза.

Говард Грин. Она действительно не слышала это имя раньше, потому что мистер Анселл называл этого человека «Пришелец». Беззлобно, скорее с раздражённой усталостью. «Пришелец должен организовать совместную съёмку».

«Им нужны мужчины, пусть Пришелец этим занимается, отправь ему детали».

Сейчас тот самый «Пришелец» стоял перед ней. Владелец самого популярного мужского модельного агентства — из тех, что работали в Токио.

— Ну а ты? — Он вновь игриво вскинул брови. — Ты — модель, принцесса?

«Это что, шутка?» — сцепив зубы, подумала Селена, но тут же обречённо вздохнула. Наверно, правда близорукий.

— Нет, я фотограф, — она неловко отвела голову в сторону.

— Ну надо же. Господин Анселл, оказывается, знает толк в подборе персонала, — в бессменной улыбке показался ряд прямых белых зубов. — Прости мне мою фамильярность, но ты просто куколка. Как тебя зовут? Хочешь выпить со мной кофе? С пирожным. С очень вкусным пирожным.

— Простите, мистер Грин, — Бауэр тяжело вздохнула. — Может, в следующий раз. У нас была ночная съёмка, я всю ночь не спала и сейчас с ног валюсь. Мне бы поспать, а потом…

— Ой, солнышко, конечно! — Говард удивлённо развёл руками. — Давай я отвезу тебя домой. Где ты живёшь? Там жара сейчас, пробки. Такси век будешь вызывать!

— А знаете что, — Селена нервно выдохнула и закрыла глаза. — А знаете… а давайте.

Его убийственно прямой флирт сражал наповал — в самом плохом смысле. Но, возможно, после слов: «Я скорее сойду с крыши, чем пересплю с ней», — это было как раз тем, что в пучине постоянных порезов самооценки позволит ей не сойти с ума. Такой человек, как Говард точно не будет коситься на неё с пренебрежением, не будет нервно улыбаться от её взглядов. Да, он прямой — как палка, но он точно не похож на злонамеренного ублюдка, который будет пытаться приставать в машине к первой попавшейся девушке.

К тому же колёса сейчас в самом деле были бы кстати. Чьи угодно — только не Анселла. Потому что колени продолжали подкашиваться, а глаза — слипаться.

Она хотела сделать шаг к выходу, как вдруг услышала позади себя тихий шум железных створок — медленно открывался лифт.

— О! Господин Анселл, доброго вам утра, — гость расплылся в очередной улыбке. — А я уж думал, что не застал тебя тут. Принцесса, подожди меня пару минуток, я улажу рабочие вопросы — и мы поедем.

Селена задержала дыхание, не в силах обернуться. Почему он не мог спуститься на три минуты позже? Почему обязательно сейчас? Ну почему сейчас? Тело ощущалось ватным, глаза моментально стали мокрыми — едва не рефлекторно. Только-только она хотела попытаться отвлечься от того, насколько «некрасивая», и вот опять. Снова. Будто сама вселенная напоминала ей, что нельзя забываться, нельзя выкинуть нелюбовь из головы.

— Привет, — раздался хриплый голос за спиной девушки. — При…знателен тому, что ты решил заехать. Я застрял на крыше из-за землетрясения и не мог ни с кем связаться.

«Пришелец. Он хотел сказать: „привет, Пришелец“», — мельком подумала Бауэр, отходя в сторону.

Она пыталась не смотреть на шефа, но когда всё-таки глянула — мельком, — то увидела на лице лишь тень усталости. И лёгкое, ехидное любопытство.

Вблизи Говард показался обычным человеком… какой угодно профессии, но только не хозяином модельного агентства. У него были достаточно плотные, грубые руки, которые позволяли увидеть в нём приверженца физического труда, но вместе с тем — аккуратные ногти. Тёмные, объёмные волосы с едва заметным медным оттенком, квадратное скуластое лицо с лёгкой небритостью и чуть загорелая под ярким токийским солнцем кожа.

Правда, когда тот стал напротив шефа, то моментально перестал казаться таким уж «шкафом». Мужчины в самом деле были примерно одного роста, одной комплекции, даже одного типа фигуры. Просто мистер Грин любил подкатывать рукава и держать руки на поясе, а Анселл стоял прямо, как манекен, и выглядел, как все любили говорить, «с иголочки», оттого ширина его плечей не так сильно бросалась в глаза.

Они пожали друг другу руки. С некоторым недоумением Селена мельком подумала, что даже ладони у них одинаковых размеров. Даже запястья… одинаковой толщины. Удивительное совпадение.

— Я хотел обсудить, в каком формате мы будем организовывать съёмки всей этой красоты, как будем делить гримёрные, кто будет наносить макияж — мои люди или твои, — и всё такое, — стал напряжённо тараторить Говард. — Но. Но знаешь что? Отложим, наверно, разговор этот до завтрашнего вечера. Ты как мумия. Тоже ночью не спал?

— Очевидно, да, — Джерт со вздохом прикрыл глаза. — Я же сказал: я застрял на крыше. И только-только спустился вниз. Завтра вечером не выйдет — идём ко мне в кабинет, обсудим сейчас. Я еду с сотрудниками на горячие источники. Меня два дня не будет в Токио.

— Йоу! — лицо тут же озарил знакомый ряд белых зубов. Очередная улыбка выглядела лукавой. — С сотрудницами, ты хотел сказать. С девочками.

— На меня не только женщины работают, — Анселл устало покачал головой.

— А я могу присоединиться к вашей поездке? — вдруг спросил Говард, с бессменным позитивом глядя на своего партнёра. — А что? Обсудим всякие-разные детальки. Выпьем. И ты там не будешь сидеть в одиночестве, таращиться на воду, пока девочки купаются. А? Что скажешь? Я до конца недели свободен.

Джерт медленно моргнул. Он не выглядел как человек, которого спросили о чём-то — он выглядел как нейросеть, которая получила запрос и сейчас его обрабатывала. Без эмоций, без колебаний или невозможности определиться. Просто сухая обработка входных данных.

— Окей, —