Мажор в подарок - Филиппа Фелье

Мы лежим в снегу, и я чувствую, как смех уступает место теплу и покою. Его рука всё ещё лежит у меня на талии, но теперь это не хватка для равновесия, а просто… так. Тепло сквозь два слоя ткани.

– Ребята, это был шедевр! – раздаётся голос Лили. Я поворачиваю голову и вижу, как она приближается, сияя. – Химия просто зашкаливает! Особенно в момент коллективного погребения заживо. Я всё отправляю в общий чат!

Она подмигивает Филу, а потом её взгляд падает на что-то за моей спиной.

– Ой, смотри-ка, там горячий глинтвейн подвозят! Я спасательная экспедиция! Сидите, не двигайтесь!

И прежде чем я успеваю что-то сказать, она резко отталкивается палками и укатывает прочь, оставляя за собой шлейф снежной пыли.

Наступает тишина, нарушаемая только далёкими голосами с подъёмника. Мы вдвоём в этом сугробе.

– Кажется, нас бросили, – тихо говорит Фил. Он не двигается, не пытается встать.

– Кажется, да, – соглашаюсь я. И почему-то мне совсем не хочется шевелиться. Снег холодный, но там, где он касается меня, – тепло.

– Знаешь, – говорит он после паузы, поворачивая голову ко мне. В его глазах ещё играют весёлые искорки, но теперь в них появилась и какая-то новая, тёплая глубина. – Для первого совместного спуска… было неплохо.

– Неплохо? – фыркаю я. – Мы проехали сто метров и упали дважды.

– Зато вместе, – парирует он, и его улыбка становится мягче. – И ни один не сказал «я же предупреждал».

Я замолкаю, глядя на него. Солнце пробивается сквозь ветви ёлки, рисуя световые зайчики на его щеке и в его светлых волосах.

Взгляд сам цепляется за его улыбку. Его губы.

Фил переворачивается, оказываясь сверху меня.

Сердце тут же уносится вскачь.

– Давай покажем им, как должна выглядеть влюблённая пара, – выдыхает Фил мне в губы.

Глава 15

Мира

Его губы касаются моих прежде, чем я успеваю среагировать. Горячие, обжигающе горячие и настойчивые.

Он целует меня так, что не ответить попросту невозможно. Нет иных вариантов. Только он и пожар между нами, что топит снег, в котором мы лежим.

Мир вокруг перестаёт существовать. Растворяется. Глохнет. Меркнет.

Только его вкус на языке. Только его жадная, бешеная напористость и жар в крови. В ушах гул. Его руки, сжимающие меня, сводят с ума. Запускают снопы искр под одеждой. Я тут же вспоминаю его сильное тело и мне становится ещё жарче. Хотя, куда ещё?

– Глинтвейн! – раздаётся крик Лилии с вершины горы.

Но Филу плевать. Он не слышит. Или не хочет слушать.

Я пытаюсь сказать хоть что-то, оттолкнуть его. Но вместо этого получается так, что я обнимаю его в ответ. И не могу перестать отвечать.

Сердце бьётся о рёбра, рвётся к нему. Его руки сжимают мою талию, вжимая в его твёрдый торс.

Из груди рвётся тихий стон, на который Фил отвечает почти рыком.

Блин.

Кажется, я влипла. Окончательно. Увязла в нём. Влюбилась.

– Боже, Мира… – горячо шепчет он, задыхаясь.

И вжимается в меня бёдрами так… что я чувствую кое-что нереально твёрдое. Упирающееся мне в бедро. Моё лицо пылает. Глаза открыть боязно. А с закрытыми чувствую его ярче, жарче.

Его губы снова накрывают мои. Я втягиваю его нижнюю. Потому что давно хочу. Потому что мне нравится. Потому что я… схожу с ума.

Фил стонет хрипло. Прямо мне в рот. И толкается языком глубже. Мы почти… мы…

Ещё немного и мы займёмся этим прямо здесь, в снегу.

– Нам… – умудряюсь сказать я, когда Фил делает жадный, рваный вдох. – Нужно идти ко всем.

Фил смотрит мне в глаза. Потом опускает веки. Медленно. И вздыхает. Сильнее стискивая меня руками.

Затем он переворачивается на спину и проводит пятернёй по волосам.

Резко поднимается.

– Идём, – хрипло произносит он, поднимаясь резким рывком. Помогает мне встать.

Мы возвращаемся на вершину вместе. Держась за руки. Но между нами натягивается гудящее напряжение и недосказанность.

Я стараюсь не смотреть на него. Отвожу взгляд. А потом и вовсе тихонько отхожу в сторону, отпивая из термокружки ароматный напиток. По венам струится тепло. А я думаю…

О том, что будет со мной, с моим сердцем, когда Фил уедет.

Для него, понятное дело, наша «игра» прежде всего выгодная сделка. Которую, похоже, он совмещает с удовольствием. А я… я правда… по-настоящему влюбилась в него. Когда он рядом – сердце колотится, а мозг плавится. А когда далеко, вот как сейчас, то мне хочется сократить расстояние, разделяющее нас.

В груди всё сжимается. А глаза жжёт.

И именно в этот момент ко мне подваливает… бывший.

– Скучаешь в одиночестве? – хмыкает он.

– Не твоё дело.

– Вы что, поругались?

– Опять же – не твоё дело.

– Да, да, – кивает он как болванчик. – Не моё, тут ты права. Мне насрать с кем ты притворяешься парой, Мира.

По шее проходят колючие мурашки. Откуда он…

– Хочешь знать, откуда мне это известно?

Я смотрю в его наглые, лживые глаза и думаю – что мне так нравилось в них раньше?

– Нет. Потому что мы не притворяемся.

– О, ну конечно же нет, Мира, – скалится Рома. – Ты… или дура, или правда считаешь, что вла….

– Что-то интересное обсуждаете? – Фил оказывается рядом именно тогда, когда я больше всего в нём нуждаюсь.

Он прижимает меня к себе за талию. Жест собственнический, но нежный. Такой, что моё сердце захлёбывается в груди.

– Нет, – тут же отвечаю я, глядя на Фила с благодарностью.

Его белые волосы сверкают на солнце, отражая солнечные блики. Глаза его смеются, а от ухмылки я покрываюсь мурашками.

– Вот и замечательно, – улыбается мне Фил. – Значит, я могу украсть свою девушку на ближайшие полчаса.

Фил уводит меня от Ромы. Но тот не сдаётся.

– Продолжим разговор позже, Мира, – бросает Роман мне в спину, как колючий мяч.

В горле встаёт неприятный ком.

– Что он говорил? – Фил подаёт мне руку, помогая войти в фуникулёр.

– Ничего важного, – отмахиваюсь я.

– Наконец-то! – звенит голосок Лилии, как только я оказываюсь внутри. – Я тут присмотрела идеальное место для фотосессии влюблённых! Поехали скорее! Мне не терпится показаться его вам!