100 великих героев Великой Отечественной войны - Вячеслав Васильевич Бондаренко

войну 25-й стрелковый корпус встретил в составе 19-й армии на Западном фронте, а его боевое крещение пришлось на июль 1941 г., когда начались тяжелые оборонительные бои под Витебском. В сложной обстановке комбриг Горбатов проявил себя блестяще – он организовал оборону города Ярцево (одного из первых городов России, освобожденных от оккупантов в 1941-м) и удерживал его четыре дня. 22 июля комбриг получил ранение в ногу, был отправлен в Москву на лечение, а после выхода из госпиталя зачислен слушателем Курсов для высшего комсостава. Но по просьбе Горбатова его снова направили на фронт.

1 октября 1941 г. в Харькове комбриг принял 226-ю стрелковую дивизию, которая отлично проявила себя в оборонительных боях на Украине. 25 декабря 1941 г. Горбатову было присвоено звание генерал-майора, он удостоился ордена Красного Знамени. В июне 1942 г. военачальник был назначен инспектором кавалерии Юго-Западного фронта, в августе получил такую же должность на Сталинградском фронте. Октябрь 1942-го Горбатов встретил уже как заместитель командующего 24-й армией четвертого формирования на Сталинградском и Донском фронтах, а в апреле недолгое время командовал этой армией. В апреле – июне 1943-го Александр Васильевич командовал 20-м гвардейским стрелковым корпусом, входившим в резерв Ставки Верховного Главнокомандования, тогда же получил звание генерал-лейтенанта.

В июне 1943 г. Горбатов получил под командование 3-ю армию, с которой была связана вся его дальнейшая фронтовая судьба. История 3-й армии была трудной и славной: она была почти полностью уничтожена в самом начале войны, в конце июня 1941-го, затем обороняла Москву, прорывалась из окружения у Трубчевска, освобождала Елец. Знакомя Горбатова с армией, командующий фронтом М.М. Попов сказал: «Врылась в землю, засиделась в обороне, в прошлом провела ряд неудачных наступательных операций. Не буду характеризовать командиров, чтобы не привязывать вашего мнения к своему. Скажу одно: безнадежных нет. Нужна работа и работа, – как с генералами, так и с солдатами». И Горбатов взялся за эту работу. В первом же сражении он предложил доверить 3-й армии не вспомогательный, а самостоятельный участок для наступления. Этот план сначала был воспринят скептически:

«Сначала Г.К. Жуков отнесся с недоверием и к моим опасениям и к моим предложениям, а относительно ввода в полосе 3-й армии танкового корпуса и армии даже заметил с усмешкой:

– Вы, товарищ Горбатов, все хотите по-кавалерийски, налетом, шапками закидать противника.

Подумав немного, сказал:

– Пожалуй, это было бы неплохо, но планирование уже закончено, а до наступления осталось мало времени, и третья армия не успеет изготовиться.

Я заверил, что успеем».

И успели – 3-я армия достойно проявила себя во время освобождения Орла. Под его командованием бойцам «тройки» довелось участвовать в таких выдающихся военных операциях, как Орловская, Брянская, Черниговско-Припятская, Белорусская, Восточно-Прусская и Берлинская. И во всех этих сражениях армию вел вперед выдающийся военачальник Великой Отечественной – Александр Горбатов. 29 июня 1944 г. он получил звание генерал-полковника, а за умелое руководство 3-й армией при прорыве обороны противника в Восточной Пруссии 10 апреля 1945 г. удостоен звания Героя Советского Союза. К «Золотой Звезде» генерала представил лично Сталин, зачеркнув готовившееся представление к ордену Суворова 1-й степени (к тому времени у Горбатова уже были ордена Суворова 1-й и 2-й степеней и Кутузова 1-й и 2-й степеней). Остается добавить, что формулировка «умелое руководство» подразумевала и личное мужество. Как следует из приказа командующего фронтом К.К. Рокоссовского, «на второй день операции противник силами вновь введенной танковой дивизии “Великая Германия” в содействии с другими частями нанес удар по выдвинувшейся вперед группировке войск армии. В этот критический момент гвардии генерал-полковник Горбатов, лично находясь в боевых порядках частей 35 и 41 стрелковых корпусов, проявляя смелость и решительность, отразил все контратаки противника и этим обеспечил развитие успеха главной группировки войск фронта».

По воспоминаниям современников, генерал производил на них впечатление резкого, прямого в суждениях, горячего человека, для которого в борьбе за правду не было авторитетов. Характерен такой эпизод: в ходе конфликта с командующим армией К.С. Москаленко Горбатов в присутствии посторонних назвал его бесплатным приложением к армии и бесструнной балалайкой. А когда С.К. Тимошенко упрекнул его в излишней резкости, Горбатов заявил: «Я сказал то, что думаю. За пять дней наши дивизии захватили не одну сотню пленных, десятки орудий и минометов, и все потому, что действовали по своей инициативе, вопреки приказам командарма. Все руководство командарма заключается в самом беспардонном отношении к подчиненным. Мы только и слышим: “Гитлеру помогаешь, фашистам служишь, предатель!” Надоело слушать и бесконечную брань. Неужели командарм не понимает, что своим поведением не мобилизует подчиненных, а только убивает их веру в свои силы? Подобные оскорбления я слышал в Лефортовской тюрьме от следователя и больше слушать не хочу. Сначала я думал, что командарм позволяет себе так разговаривать только со мной, недавно прибывшим с Колымы. Но это трафарет и применяется к каждому из подчиненных». Интересно, что Москаленко в ответ на эту тираду попросту смолчал, а Тимошенко занял сторону Горбатова.

В тех ситуациях, где требовалось нестандартное, остроумное решение, Горбатов всегда был в первых рядах. Результаты действий его армии почти всегда оказывались блестящими. Так, во время освобождения Гомеля К.К. Рокоссовский даже не сразу поверил докладу Горбатова об успехах «тройки»:

«Константин Константинович только сказал:

– Да неужели это правда?

– Да, правда, – ответил я.

Тогда он воскликнул:

– Так развивайте, жмите сколько хватит сил! Это отлично – и неожиданно».

Не боялся Горбатов и перечить начальству в тех ситуациях, где считал это необходимым. Так, он категорически отказался развивать наступление на Бобруйск после того, как немцы подтянули резервы и потери 3-й армии за один день выросли на треть. На КП армии прибыл командующий фронтом, но даже личный приказ К.К. Рокоссовского не убедил Горбатова. «Я понимал, что значит не выполнить боевой приказ, и, оставшись в одиночестве, думал о том, что делать. Решил: вместо убийства армии подставить под удар свою голову, – вспоминал генерал. – Это был первый случай, когда мы разошлись во мнениях с таким авторитетным и бесконечно любимым и уважаемым войсками и лично мною военачальником, каким был Константин Константинович Рокоссовский».

Вспоминая этот случай, сам К.К. Рокоссовский писал: «Поступок Александра Васильевича только возвысил его в моих глазах. Я убедился, что это действительно солидный, вдумчивый военачальник, душой болеющий за порученное дело». И продолжал о Горбатове: «Смелый, вдумчивый военачальник, страстный последователь Суворова, он выше всего в боевых действиях ставил внезапность, стремительность, броски на большие расстояния с выходом во фланг и тыл противнику. Горбатов и в быту вел себя по-суворовски – отказывался от всяких удобств, питался из солдатского котла. Суворовские принципы помогали ему воевать. Но подчас А.В. Горбатов понимал их чересчур прямолинейно, без учета изменившихся условий».