Уральская катастрофа - Михаил Ильич Изергин

Плато Усть-Урт с высоты 300–400 метров круто, местами отвесно, ниспадает к побережью Кара-Су, оставляя между берегом и подножием его скал узкую песчаную полосу в 11/2 — 2 версты шириной. По этой полосе проходит прибрежная дорога.

Спуск к заливу особенно труден в средней его части вследствие крутизны и извилистости дороги.

К наступлению темноты только первые два отделения отряда успели сойти на берег; остальные три застряли где-то в горах.

Всю ночь свирепствовал ураган, ни на минуту не ослабевая.

Что происходило с частью отряда, оставшейся на ночь в горах, мы не знали, но зато точно знали, что происходило в ту же ночь внизу, на берегу Кара-Су. Здесь нас засыпало песком. Казалось, что песчаные волны намерены поглотить передовую часть нашего отряда. Под напором ветра держаться на ногах не было никакой возможности. Только двигаясь на четвереньках можно было перемещаться, и то с большим трудом. Надо ли говорить о том, что ни палатки, ни кошары не могли быть поставлены.

Наши верблюды, как только мы сошли на берег, легли, легли не просто, а все как один повернувшись спинами к направлению ветра, вытянув шеи по поверхности земли по направлению ветра. Мне кажется, что такое относительно направления ветра положение в песчаный буран верблюд принимает, чувствуя инстинктом опасность быть засыпанным песком и сознавая необходимость предохранить глаза от песка и гальки.

Всю ночь мы провели, тщетно стараясь найти какое-либо укрытие от ветра. Неописуемая по своему ужасу ночь. Это второй Волчий Вой, но только в обратном направлении — не снизу вверх, а сверху вниз.

К рассвету шторм стал ослабевать…

14 февраля 1920 года. Бивуак «лошадиной головы»

Великолепный, солнечный, почти летний день! 22° выше нуля!

Этому трудно верить, но тем не менее это несомненный факт.

Но я предупреждаю события.

К вечеру 11 февраля часть отряда, потерянная в горах, успела сойти на берег и присоединиться к нам, потеряв при этом свалившийся в пропасть один из фургонов Владеса.

В ночь на 13-е февраля ураган прекратился совершенно.

Утром того же дня отряд смог наконец покинуть гиблое место и продолжать путь прибрежной дорогой ровной и лёгкой. Отряд двигался успешнее, чем это можно было предполагать.

Несколько ранее выступления отряда Джам Бай и два уральских казака были на разведке местных условий.

Впервые за весь долгий путь мы наблюдаем признаки жизни в природе закаспийских степей и Усть-Урта — это изредка пролетающие над нами стаи диких уток. Явление само по себе незначительное, но для нас показательное.

Сделав около 20 вёрст, мы нашли наших разведчиков, которые сообщили, что в 3–4 вёрстах впереди нас мы найдём воду, фураж и топливо. Всё это оказалось верным.

К вечеру 13-го отряд стал на бивуак. После короткого оживления, когда путешественники готовили себе ужин, бивуак был объят глубоким сном…

Предполагал ли кто-либо из этих путешественников, что, проснувшись, он увидит летнее утро и последующий за утром день?

О них я хочу сказать несколько слов.

Полдень. Наш бивуак расположен около огромной скалы, Бог весть когда свалившейся с Усть-Урта на берег Кара-Су. Эта скала имеет забавное сходство с лошадиной головой.

Необыкновенная прозрачность воздуха. Безоблачное тёмно-синее небо и такая же поверхность залива Кара-Су. Грязно-желтоватый цвет явно видимых возвышенностей противоположного берега залива не гармонировал с цветом воды и неба. 22° тепла!

Полдюжины костров дымились в разных местах бивуака, причём дым в неподвижном воздухе подымался почти вертикально.

Два трупа каких-то неизвестных замёрзших людей валялись тут же, в расположении лагеря, никого не смущая своим видом. Такое зрелище стало для нас привычным.

Всё население бивуака занято туалетом, существенная часть которого состояла в ожесточённой борьбе с насекомыми при посредстве огня и дыма от костров…

Такую трогательную, казалось бы, совершенно невероятную идиллию можно было наблюдать 14 февраля 1920 года на восточном побережье Каспийского моря и залива Кара-Су.

15 февраля 1920 года. Бивуак Кара-Тау

Надолго останется в памяти каждого из нас гостеприимный бивуак у «лошадиной головы», который мы покинули сегодня утром.

14 февраля мне представляется кризисом тяжёлой болезни, каким-то бледным, но дающим надежду на лучшее лучом света, проникшим в до сих пор непроницаемую тьму.

К полудню отряд подошёл к южной оконечности залива Кара-Су.

Впереди нас, в небольшом удалении от нас, открывался гористый район, который наши проводники называют Кара-Тау, что значит «Черые горы» и который составляет одно из ответвлений главного Мангишлакского хребта. Вступив в этот район и пройдя десяток вёрст, мы встретили колодцы, около которых отряд стал на ночлег. Это было около 4 часа пополудни.

Трудно описать наше удивление и в то же время нашу радость, когда, скоро по прибытии отряда на бивуак, к нам пришли несколько киргиз, предлагая купить у них баранину, хлеб, овечий сыр. Долго мы не могли верить тому, что перед нами теперь не те люди, кто в борьбе со стихией погиб от холода и голода и кто в этой борьбе утратил человеческий образ, а настоящие, живые люди.

Это неожиданное событие не исчерпывает полностью наше благополучие: от киргиз, нас навестивших, мы узнали, что недалеко, в 3–4 вёрстах, находится этап, который был выслан из Форта Александровского для оказания помощи воинским отрядам и беженцам Уральского войска. «Лучше поздно, чем никогда».

Для проверки сведений, полученных от киргиза, был послан Мукаш с двумя казаками. Разведчики скоро вернулись с масличной веткой[44] в образе хлеба и мяса, которыми они были снабжены начальником этапа, действительно существующего.

В первый раз за 45 дней, дней лишений, борьбы и сверхчеловеческих усилий мы, если можно так выразиться, робко начинаем верить в то, что до места назначения мы дойдём.

В памяти каждого из членов русско-британского отряда 15-е февраля 1920 года останется незабываемым днём.

От первого этапа до Форта Александровского

15–24 февраля 1920 года

15 февраля 1920 года было, как мы видели, критическим, поворотным моментом в судьбе моего отряда.

В описании последующих за этой датой десяти днях пути, приведшего нас к конечной цели — форту, я ограничусь несколькими эпизодами, что, я думаю, даст описанию бедствий, постигших уральцев, должную законченность.

16–го февраля около десяти часов утра отряд был на этапе. Здесь мы были радушно встречены, накормлены, согреты, снабжены продовольствием на несколько дней.

Впредь до прибытия в форт переходы отряда выполнялись если не в нормальных, то, во всяком случае, терпимых условиях. Впредь