Пятый телохранитель - Анна Вэйли

Охранник влетел в толпу и сбил двух девиц на каблуках. Они завизжали, одна упала, вторая схватилась за подругу, кто-то выронил телефон, экран треснул об асфальт, кто-то выругался.

Артем уже был внутри.

Темнота обрушилась на него, и после уличных фонарей глаза не сразу привыкли к полумраку клуба. Вспышки света, стробоскопы и лазеры слепили и дезориентировали, красные лучи, синие лучи, белые вспышки, как на поле боя под обстрелом.

Грохот музыки ударил в уши, в грудь, в живот, и басы вибрировали в костях, в зубах, в черепе. Электронный голос что-то выкрикивал, толпа отзывалась ревом, а танцпол был забит телами, сотни людей двигались, прыгали, махали руками, единый организм, пульсирующий в такт музыке, и никто не замечал ничего вокруг, никому не было дела.

Артем шел сквозь толпу и расталкивал людей плечами, не обращая внимания на возмущенные крики, на тычки, на толчки, на чьи-то руки, которые пытались его остановить или оттолкнуть. Кто-то плеснул на его футболку чем-то липким и холодным, но он не заметил, потому что это было не важно.

Лестница. VIP-зона.

Он увидел ее сквозь мельтешение тел и вспышки света: там было темнее и тише, там были деньги и власть. И еще охрана.

Двое стояли у лестницы со скрещенными на груди руками, ноги на ширине плеч, форменные черные рубашки, наушники, профессиональные морды. Эти были серьезнее, чем тот бык у входа, потому что знали, что охраняют.

Один шагнул вперед и поднял руку.

— Туда нельзя, приватная зона, нужен...

Артем ударил его в солнечное сплетение коротко и точно, без замаха, и кулак врезался в мягкую точку под ребрами, выбивая весь воздух из легких. Охранник сложился пополам, рот распахнулся в беззвучном крике, глаза выкатились, и он хватал ртом воздух, как рыба на берегу, не в силах вдохнуть.

Второй среагировал быстро, почти профессионально. Он схватил Артема сзади и попытался взять в захват, руки сомкнулись на груди, сжали, потянули назад. Медвежьи объятия, которые должны были обездвижить.

Артем с силой ударил затылком назад, вкладывая в удар весь вес тела, и его затылок врезался в лицо охранника, в нос, в губы, в зубы. Хрустнул нос, и что-то мокрое горячее брызнуло Артему на шею. Кровь, много крови.

Хватка ослабла.

Артем развернулся и ударил локтем в висок, как учили, и второй охранник упал, как мешок с песком, ударился головой, дернулся и затих.

Артем перешагнул через его тело и побежал по лестнице: две ступеньки за раз, три. Ковровая дорожка глушила шаги, но он не старался быть тихим, потому что было не до того; время было единственным, что имело значение, и каждая секунда могла быть последней.

VIP-зона открылась перед ним, как другой мир.

Диваны были обиты темным бархатом, на низких столиках из стекла и металла стояли бутылки, бокалы, пепельницы. Приглушенный золотистый свет из настенных бра создавал интимную атмосферу. Тяжелые шторы отгораживали отдельные зоны.

Все посетители смотрели на него: на парня в черной футболке, мокрой от чьего-то коктейля, со сбитыми костяшками и с чужой кровью охранника на шее, с глазами, от которых хотелось отвернуться и спрятаться.

Где-то завизжала девица высоким пронзительным звуком, который пробился даже сквозь приглушенную музыку, кто-то уронил бокал, зазвенело стекло, плеснул алкоголь, мужик в дорогом костюме вскочил с дивана и попятился, опрокинув столик.

Артем не останавливался.

Его глаза сканировали помещение: диваны пусты, на столиках люди, но не она, за шторами силуэты, но не те, вокруг испуганные, любопытные, пьяные лица, и никто не был похож на нее.

Ее здесь не было, но в дальнем конце зоны он заметил коридор, уходящий вглубь и вниз, узкий проход с тусклым освещением и дверьми по обеим сторонам из темного дерева, с латунными ручками и номерами. Дальняя комната, она сказала «дальняя комната».

Артем пошел быстро, почти побежал, и ковер глушил шаги, превращая бег в бесшумное скольжение, но он не старался быть тихим, потому что было не до того; пусть слышат, пусть знают, что он идет.

Коридор был длинным и казался бесконечным, двери шли по обеим сторонам, одна, вторая, третья, все одинаковые и все закрытые, пока из-за одной не донесся звук, и Артем замер на полушаге.

Приглушенный злой мужской голос, слова были неразборчивы, но интонация понятна: ярость и угроза. И ее короткий голос, не крик, а скорее всхлип, оборванный и задушенный, будто ей зажали рот или горло.

Он нашел нужную дверь.

Глава 20

Глава 20

Он не пробовал повернуть ручку, не стучал, не предупреждал, потому что не было времени на вежливость, как не было его и на тактику. За этой дверью была она, и каждая секунда могла быть последней.

Он разбежался, отступив на два шага по мягкому ковру. Ноги уперлись в пол, мышцы напряглись, тело сгруппировалось.

Он ударил ногой в замок.

Всем весом, всей силой. Подошва армейского ботинка врезалась в дерево рядом с латунной ручкой, туда, где замок входил в косяк, в слабое место любой двери.

Дерево треснуло, щепки полетели в стороны, замок вырвало из гнезда, и дверь влетела внутрь, ударилась о стену с грохотом и отскочила назад, но Артем уже был в комнате.

Тусклый свет из настенных бра, диван у дальней стены с бархатной обивкой, столик со стаканами, бар в углу. Артем увидел все за долю секунды, как стоп-кадры, которые мозг фиксирует и раскладывает по полочкам. Тренировка, рефлексы, годы в армии, где секунда промедления стоила жизни.

Алиса была на полу, на коленях. Растрепанные волосы торчали во все стороны, будто ее таскали за них. Топ задран и открывает живот, ребра, край белья. Губа разбита, на подбородке почти свежая кровь. Тушь размазана под глазами черными разводами.

Она смотрела на него огромными глазами, почти черными в этом тусклом свете.

Над ней стоял мужик с русыми волосами, зачесанными назад. Его дорогая рубашка, некогда белая, покрылась пятнами крови, а расстегнутый ремень болтался на бедрах. Одной рукой он держал ее за волосы. Перекошенное лицо выражало не страх, а удивление. Кретин еще не понял, что пора начинать бояться.

Второй стоял у стены и не вмешивался.

Три человека в комнате. Она жертва. Они угроза. На оценку ситуации ушло три секунды, больше Артему не требовалось.

Тот, что у стены, опомнился первым. Он кинулся к Артему и широко и неуклюже замахнулся правой рукой. Так бьют те, кто привык пугать размером, а не умением, кто никогда не дрался по-настоящему.

Артем сделал шаг в