Рябушинские - Сергей Юрьевич Нечаев

В советское время все это преподносили как попытку хозяев завода уклониться от выпуска автомобилей своими силами и пойти по пути наименьшего сопротивления, организовав исключительно «отверточную сборку». Но это не так, и главным соображением тут было лишь желание любыми доступными средствами выполнить взятые на себя обязательства и передать ГВТУ необходимые для фронта автомобили. На самом же деле Рябушинским было бы гораздо проще этим вообще не заниматься, а, как делали другие, списать все на сложившиеся форс-мажорные обстоятельства.

Также потом стали говорить, что АМО достался советской власти в недостроенном виде. Однако если посмотреть документы тех лет, то получится, что к 1918 году на территории АМО были сооружены практически все запланированные производственные здания. А вот оборудование, действительно, постоянно задерживалось. Почему? Да потому что это было смутное революционное время, многое заказанное для завода оборудование задерживалось таможней в портах (в том числе в Архангельске), и хозяевам необходимо было платить за них дополнительную пошлину. А в условиях полной нестабильности владельцы завода уже не торопились вкладывать свои средства в выкуп этого оборудования. По этой же причине правлению АМО в начале 1918 года пришлось полностью отказаться от оборудования, уже заказанного и изготовленного для завода, но при этом еще не отправленного морем из США. Тут тоже все предельно понятно: в Москве уже поговаривали о национализации завода советской властью, и собственникам не было никакого резона дальше вкладываться в предприятие.

На самом деле, завод достался большевикам в следующем виде. Литейный корпус был полностью достроен. Это давало возможность производить плавку и литье чугуна и цветных металлов. Кузнечный корпус (за исключением некоторых мелочей) тоже был закончен. Были установлены два молота (100 и 150 кг), а еще четыре молота находились в процессе сборки. А вот более мощные молоты 1,5 и 2,5 т из-за границы так и не поступили. Таким образом, кузница могла справиться почти со всеми автомобильными поковками, кроме передних осей, коленчатых валов и шатунов, для которых как раз и нужны были более мощные молоты.

В прессовой были полностью закончены печи, а прессы мощностью 350 и 600 т находились в процессе монтажа. При этом оборудование прессовой могло обслуживать не только завод «АМО», но и работать по заказам других предприятий.

В рессорной закончили сооружение печи. Укаточные станки и закалочные баки были установлены, а также в пределах завода имелись станки для шлифовки и для испытания рессор, но они пока не были установлены. В отжигательной были установлены пять печей для отжига всевозможных полуфабрикатов.

Главное здание завода – механические мастерские – было полностью построено. Для них из-за границы было получено свыше 400 станков, которые частично были установлены. Вообще состояние механических мастерских было таково, что «не имелось непреодолимых препятствий к обработке автомобильных частей всякого рода»[146].

Остальные мастерские – термическая, сборочная, жестяницкая, медницкая и деревообделочная – были до такой степени оборудованы, что могли вполне справиться с намеченными заданиями. Механическая и химическая лаборатории находились в стадии завершения оборудования.

Согласно планам, были предусмотрены главная контора завода и строительство большого рабочего поселка, однако комиссия во главе с генерал-майором Г. Г. Кривошеиным 19–20 мая 1917 года запретила их строительство, считая, что в военное время без них можно обойтись.

Главным делом была сборка 1,5-тонных грузовиков FIAT 15 Ter. При этом бортовые платформы к шасси на заводе изготовляли самостоятельно. А потом наступил 1918 год, и пошли разговоры о национализации завода. Больше всего «мутили воду» революционно настроенные рабочие, которые ходатайствовали об этом перед Президиумом Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ). В результате уже 9 апреля 1918 года на АМО было образовано двойное управление: старое правление Товарищества «АМО» и новое правительственное правление (председатель М. А. Соколов), назначенное постановлением Московского районного экономического комитета.

Несмотря на все это, весной 1918 года АМО считался одним из самых современных и работоспособных заводов в России. Однако все было сделано так, что на заводе стали производить ремонт «ломаных автомобилей», после чего АМО просто «потонул» в среднем и капитальном ремонте машин, а 28 июня 1918 года вышел декрет Совета народных комиссаров (СНК) о национализации крупных промышленных предприятий, и уже 15 августа ВСНХ на основании этого декрета объявил все имущество АМО собственностью республики.

Так «Автомобильный московский завод» стал советским. А вывод из рассказанного можно сделать следующий. Трудности военного времени и слабость станкоинструментальной базы страны сорвали планы строительства завода в намеченные сроки. Тем не менее братья Рябушинские закупили в Италии комплекты грузовиков FIAT 15 Ter, что обеспечило сборку 472 автомобилей в 1917 году (в 1918 году их было выпущено 779 штук, а в 1919 году – 108 штук). Сейчас это назвали бы «отверточной» технологией. Однако завод до конца достроен не был. Виною тому стали Октябрьская революция и Гражданская война. Национализация недостроенного завода, имевшая место в августе 1918 года, зафиксировала экспроприацию собственности акционеров АМО. Закупленное Рябушинскими современное оборудование в количестве 500 станков досталось советскому правительству. После этого недостроенное предприятие, по сути, превратилось в несколько разрозненных мастерских, где ремонтировались автомобили и другая техника.

* * *

«Октябрьская революция 1917 года сразу же сделала из Рябушинских “врагов-буржуев”. Все братья были вынуждены покинуть Россию»[147].

Сергей Павлович Рябушинский эмигрировал во Францию. Он жил в Париже, и там ему пришлось оставить искусство и заняться восстановлением семейного торгово-промышленного дела, а после смерти старшего брата в 1924 году и возглавить его. В 1927 году он стал членом общества «Икона», которое основал и направлял младший брат Владимир. Кстати, иконы С. П. Рябушинский начал собирать и выставлять, еще живя в России. Он даже написал несколько работ по иконописи.

Сергей Павлович Рябушинский умер в 1936 году в Париже. Денег на похороны практически не было, и вдова, Мария Дементьевна, вынуждена была распродать последние вещи.

Знаток иконописи и георгиевский кавалер

Владимир Павлович Рябушинский

(1873–1955)

Владимир Павлович Рябушинский родился в Москве 29 июня (11 июля) 1873 года. Он окончил Практическую академию коммерческих наук (в 1891 году – с золотой медалью и с занесением фамилии на мраморную доску), а потом отправился в Гейдельбергский университет.

Поехал я в Гейдельберг, где пробыл шесть семестров, слушая химию, математику и философию, и оставалось мне еще два или три семестра, чтобы сделать докторат, но все время меня грызла страшная тоска по родине (хотя на каникулы я и приезжал домой), так что я не выдержал и, махнув рукой на докторат, попросил у отца разрешения вернуться домой.