Эльфийский бык - Екатерина Насута

— И чего?

— Лилии…

— Ты не любишь лилии?

— У меня на них аллергия, придурок! — рявкнула Ангелина. — И на орехи тоже!

Леший поглядел на торт, вспоминая что-то этакое… торт и вправду был густо усыпан жареным фундуком.

— А вот скажи… ладно, не мне, но у того, кого ты охраняешь, у него на что аллергия? Помнишь? И вкусы, небось, тоже? И своих дружков, что да как… это потому, что они все — важны. А я…

— Нет?

— Не особо. Ты хороший парень, Леший. И меня не обижал. Но правда в том, что… нет у нас с тобой будущего. Никакого. Было удобно какое-то время, но и только…

Она поднялась и поставила бокал.

— Вещи мои, пожалуйста, выкинь с балкона.

— Чего⁈ — это даже обидело. Может, у Лешего характер был так себе, испорченный службой и в целом жизнью, но не настолько же!

— Ноут я заберу позже. Украшения тоже… так, вот, — Ангелина весьма шустро вытащила из шкафа ворох платьев, который быстро разобрала на две кучи. Меньшую убрала в шкаф, большую оставила на кровати. — Это выкинешь… и белье тоже. Сейчас, я скоро… ага… ключи завтра в почтовый ящик кину. Ну или можешь подождать, если не доверяешь.

Не доверяет. Уже.

Хотя… чужого Ангелина брать не станет. Не тот характер.

— Да не собираюсь я…

— Леший, — сказала она мрачно. — Если уж сам жениться не собираешься, так хотя бы помоги…

— Вышвырнув твое тряпье?

— Именно… — она пощипала себя за щеки, покусала губы, глаза старательно потерла. — Мне же надо как-то вот… перед Мишаней предстать.

Мишаню почему-то стало даже жаль. Подумалось, что не стоило его в окно выкидывать. Леший очень надеялся, что Мишаня этот не сильно пострадал.

Маг все-таки.

А маги — твари живучие.

Ангелина же взбила светлые кудри.

— Как я выгляжу?

В глазах её стояли слезы.

— Чудесно, — не соврал Леший, чувствуя, что вечером напьется. И не шампанского.

— Отлично… тогда я побежала. А ты вещички выкинуть не забудь! И можешь материться.

— Спасибо, — буркнул Леший.

— Ты… не обижайся, Лешка… и не думай… я в последний год поняла, что… не сложится у нас. Искать стала. И нашла вот… Мишаню. Кстати, замуж зовет… он, может, не великих чинов, но вполне себе толковый. А жизнь такая, что… кроме меня обо мне никто не позаботится. Ты же, если встретишь ту, которая и вправду по сердцу, в следующий раз не щелкай. Нам, женщинам, конкретика нужна, а не это вот все…

Ангелина подхватила Мимозу, которая тотчас угомонилась и уставилась на Лешего круглыми глазищами. В них виделся упрек.

— Мишенька! — возопила Ангелина уже за порогом и как-то вот переходя на тонкий крик, заорала. — Спаси меня…

Хлопнула дверь.

Леший сел на кровать, взял бутылку и отхлебнул из горла. Вот ведь… а ведь он действительно подумывал жениться. Когда-нибудь потом. Может, через год. Или через два. И вообще… чем ей так не нравилось? Чего их всех в замуж тянет-то? Жила себе в квартире… на всем готовом. И денег Леший не жалел. Бабы… вечно навыдумывают себе, а ему страдай.

— Мишенька! — донеслось сквозь открытое окно. — Ты… ты же меня не бросишь… теперь… он меня выгнал!

И столько надрыва, что впору поверить да сочувствием проникнуться. К Мишеньке.

Леший поглядел на гору одежды.

Вздохнул.

Сгреб…

Платья летели с балкона пестрым комом. Только шелковый халатик, распахнув рукава-крылья навстречу ветру, попытался подняться выше третьего этажа, но силы скоро оставили его, и халатик опустился на газон, где Ангелина упоенно рыдала на груди тощего рыжеватого типа. А тот утешал, уговаривая чего-то там… даже кулак поднял, Лешего завидевши, но как-то вот…

Нерешительно.

Будто должен был обозначить свое к Лешему отношение. Леший сделал вид, что угрозы не увидел. Он вернулся в комнату. Сел на кровать и допил шампанское, как было, из горла. А что… у него горе. Наверное.

Торт он поднял, снял крышку и, сковырнув слегка помявшийся шоколадный цветок, отправил в рот. Подумалось, что теперь никто не станет пенять, что он, Леший, руки не мыл.

Или вот ложкой не пользуется.

И вообще потребляет вредную еду… подумалось и от мыслей сделалось совсем уж тошно. Точно напьется. Все одно выходной же ж. Но телефонный звонок не позволил мысли оформиться, не говоря уже, чтобы самому Лешему перейти от мысли к ея воплощению.

— Да, — сказал он и подавил вздох, услышавши голос князя. Как-то сразу пришло осознание, что напиться не выйдет. И дальнейший разговор лишь подтвердил опасения.

Или надежды?

— Подкозельск… — протянул Леший. Звучало… сообразно душевному настрою.

— Вы там только на глаза не попадайтесь, — князь просил. — А то ж заметит, задурит еще. Ты ж его знаешь. Да и не лезьте так-то. Просто пригляньте. На всякий случай.

Леший кивнул. А потом сообразил, что князь его не видит.

— Приглянем, — пообещал он. — Сейчас и выдвинемся… там леса-то хоть есть?

— Понятия не имею, — Поржавский с подчиненными предпочитал быть честным. — Найдите. Или организуйте там… на месте разберетесь. И смотри, Леший. На тебе государь!

Леший вытащил из-под кровати бирюзовый бюстгальтер, отделанный кружевом. Покрутил. И вышел на балкон. Бюстгалтер не пытался оседлать ветер, но скучно повис на березе, видом своим немало обрадовав местечковых ворон.

Ангелины уже не было.

Её рыжего Мишеньки тоже. Небось, утешать поехал. И гардероб обновлять, судя по тому, что тряпье осталось лежать во дворе.

А может… и вправду, к лучшему?

Ну их, этих баб… другую найдет, еще лучше прежней. И… вообще, ему сейчас не о бабах надо думать, а о безопасности вверенного объекта.

— Подкозельск, — произнес Леший презадумчиво. И уже куда веселее набрал своего зама. — Собирайся.

Это он произнес совсем уж бодро, а еще добавил:

— Наш ждут Подкозельские леса!

Глава 12

Министр дает интервью о небывалых перспективах развития сельского хозяйства

«Небывалую сознательность проявили наследники многих великих родов, вдохновленные речью Его императорского Величества. Вспомнили они о своем долге перед Отечеством и, выразив горячее желание служить ему, отправились в разные уголки Империи, дабы там, работая наравне с простыми людьми…»

«Известия», ну очень патриотическая статья

Министр сельского хозяйства, князь Рыжков Елисей Витольдович, слегка щурясь, старательно улыбался в камеру. Предчувствия были самыми недобрыми. Нет, вопросы грядущего интервью ему выслали заранее и согласовали трижды, убрав ненужные, благо, канал был государственным, а потому ведущие, да и весь коллектив, сполна осознавали возложенную на них ответственность.

Но все одно было неспокойно.