Когда не все дома - Мария Болдина

хочу. А тут… И кого ни выберет, всё равно будет подлец и предатель. Это же не случайная измена. Там тоже дочь, тоже в первом классе. Получается, он жил так годами. Здесь выход только один — смириться. Но не создана я для гаремных отношений, я — собственница, моё должно быть только моим. Ошибку бы ещё могла простить, но я была одной из многих! Да даже если одной из двух! Как подумаю, как представлю… Меня коробит. Я хочу быть единственной.

— Все хотят быть единственными, — добавила Ольга свои пять копеек к теме.

— Да, все хотят. И Вадим тоже ревнивый.

— По себе, похоже, судит.

Виктория кивнула, соглашаясь с чужими выводами и продолжила:

— Он в рейс уходит и каждый раз внушает мне: "Только очень жди", — и далее по хрестоматии. А Оксана Михайловна, наверное, уже всё доложила, рассказала, что было и чего не было. Подставил меня Половцов со своими букетами. Мне бы злиться, а злости нет. Но какие слухи обо мне теперь ходят…

Вика опустила голову, закрыла лицо руками. Щёки горели.

— Не заморачивайся. Слухи, как вода весной, сегодня есть — завтра схлынут. А доказать, что этот ребёнок от мужа… А он точно от мужа? — Ольга наклонилась, пытаясь заглянуть в глаза соседке по палате.

— Оля! Хоть ты не добивай меня! — возмутилась Вика.

— Извини, ляпнула, не подумав, — пробормотала Ольга и продолжила, — так вот, отцовство Вадима ты всегда сможешь доказать. Всё-таки генетическая экспертиза — великое изобретение человечества, как люди раньше без неё жили…

И Ольга во второй раз поведала подруге историю о том, как она почти нашла отца и почти полюбила его почти как родного. Ольга умела рассказывать подробно, эмоционально, пересыпая речь забавными присловьями и ироничными замечаниями. Виктория умела терпеливо слушать, не перебивая. Если очень болит, лишний раз выслушать не помешает. Для того и нужны подруги, чтобы посочувствовать там, где нельзя помочь, и помочь там, где никто даже не посочувствует.

— Отец маму уговорил остаться, и я родилась… без всякой экспертизы… — закончила Ольга, не замечая, что сама себе противоречит.

— Нет, — открестилась Виктория, — это не мой вариант. Я Вадиму уже не верю. А уж если он потребует ДНК-тест ребёнка, я предъявлю, но тогда пусть живут со своей Динь-Динь и нас не трогают.

— То есть Половцова из списка не вычёркиваем? — дотошно осведомилась Ольга.

— Из какого списка?

— Дебет-кредит, чтобы всё сошлось, — по-бухгалтерски подытожила Оля.

— Да тут, как ни подгоняй, всё равно не сойдётся, — вздохнула Вика.

— У меня такого не бывает, у меня всегда всё красиво. Я и тебя научу, слушай…

Но в этот раз Виктория ничему хорошему, как, впрочем, и плохому научиться у Ольги не успела. Гинеколог позвала «девочек» на осмотр.

Ольга пошла первой и вернулась быстро, пританцовывая и напевая.

Вика в смотровом кабинете задержалась.

Стягивая перчатки и намывая руки, доктор плавно перешла от осмотра к нравоучительной беседе:

— Растём… Тонус мы сняли. Показатели в норме. Токсикоз через недельку-другую отступит, пора уже. Завтра сдадите анализы, если всё хорошо, я Вас выпишу.

Вика облегчённо выдохнула.

— И я порекомендовала бы вам сменить работу, — добавила ложку дёгтя к хорошим новостям врач.

Таких рекомендаций от своего гинеколога Виктория не ожидала, она присела на краешек кушетки, просительно заглянула в строгие врачебные очи.

— Почему?

— Вы имеете право требовать от работодателя, чтобы вас перевели на нетяжёлые условия труда. Но в Вашем случае я бы уволилась из детского сада.

Вика попыталась возразить:

— У меня хорошая работа, режим детский, питание детское и…

— Зарплата детская, — парировала гинеколог. — Так вы хотите сохранить работу или беременность? Понимаете, вот выдаю я справку о сложном протекании беременности проводнице — она мотается по поездам дальнего следования — и точно знаю, что её переведут работать в офис, и будет она там бумажки перекладывать. А у Вас условия труда якобы и так не слишком тяжелы. Только Вы весь день в детском коллективе, а это бактерии, вирусы, стрессовые ситуации. Кроме того, там у вас сейчас разборки с отделом по делам несовершеннолетних.

— Что? Какие разборки?! — Виктория недоумевала.

— Сама случайно узнала. Дочку одного из терапевтов на учёт поставили. Психиатр на корпоративе рассказывала, как слова подбирала и справочник наизнанку выворачивала, составляя для полиции характеристику о психическом здоровье трехгодовалого ребёнка и безвредности его для окружающих.

Виктория потрясённо слушала новости, которые благополучно прошли мимо неё. Она догадалась, о ком идёт речь, но не могла понять, почему её капитан полиции и Ольга Ястребова молчали все эти дни, как партизаны.

— В общем, мой Вам совет: ищите более спокойную работу, — повторила свои предписания доктор.

— Я постараюсь… — пообещала послушная пациентка.

— И Вам необходимы…

Виктория снова насторожилась.

— …ещё как минимум недели две полового покоя, а там посмотрим.

— Да, да, — Вика закивала, с этой стороны проблем она не видела.

— Мне с мужем Вашим на эту тему поговорить или не нужно, сами справитесь?

— Он в отъезде, до февраля его не будет, — объяснила Виктория.

— Да? Он уезжает? Мне он сегодня утром звонил, предупредил, что зайдёт узнать о Вашем самочувствии.

Вика просто не нашла, что ответить, она онемела. Пора было подняться и, поблагодарив, возвращаться в палату, но голова стала легче воздушного шарика, а попа наоборот отяжелела и словно приросла к кушетке.

По-своему расшифровав её растерянность, доктор спросила:

— Проблемы с работой? Тогда сделаем так: я Вас послезавтра выпишу, вы дома от больницы отдохнёте — только пообещайте мебель не двигать и полы не мыть — а в первый же рабочий день приходите ко мне на очередной приём, я вам снова оформляю больничный. И спокойно, без спешки свои вопросы решаете.

— Да, хорошо, — согласилась Вика, — не знаю, как Вас благодарить…

— Не за что. Елизавета Павловна моего сына к школе готовила.

— И как он? — вежливо поинтересовалась Виктория, размышляя о своём.

— Сейчас выпускник уже, отличник, но неслух. Значит, договорились, придёте ко мне восьмого, — и врач протянула выписанный талон. — С праздником Вас!

— Спасибо.

Виктория, наконец, смогла встать и выйти в унылый и гулкий больничный коридор. Она взглянула на клочок бумаги в руках: ей преподнесли драгоценный подарок — время, чтобы отдохнуть, подумать, направить свою жизнь в новое русло. С Новым годом, Виктория Петровна, с новым счастьем… Пусть всё плохое останется в старом году. Хорошее: образцово-крепкую семью и любимую работу — тоже придётся оставить где-то там, в прошлом. Чем жить, как жить? Бросить выпестованную карьеру? А кормиться они чем будут? Сядут маме-бабушке на шею? Мама, конечно, и слова не скажет. А станет ли помогать Вадим