Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

сзади. Схватил. Сжал с такой силой, что кости заскрипели. Дыхание спёрло. Секунда, и я нахожусь в воздухе. Стремительно направляясь к пролому в тёмном плетении терний, очень похожему на пасть. Последнее, что я сделал, так это отчаянным рывком сорвал с шеи до сих пор не пришедшее в себя Альтер-Эго и попытался отбросить.

Следующий промежуток между двумя ударами сердца превратился в вечность. Лоза разжалась. Моя тушка зависла в падении над бездонной глоткой. Кнут девушки, незамеченный за какофонией буйства монстра, обвился вокруг моей ноги и… соскользнул. Но жидкая магия, пропитавшая его, обожгла кожу. Боль полыхнула в сознании безнадёжным отблеском. Ласка вскрикнула очнувшись. Когти царапнули руку, и Альфа взвился в прыжке. А затем он превратился в дым.

Внутри стало холодно и пусто. Магия сделала своё дело. Оборвала одну из нитей бытия Виталия Пазлова.

Слёзы выступили на глазах, застилая смыкающиеся шипы, готовые разорвать плоть. Я моргнул и увидел, как из останков ласки сплетается зыбкий образ, вбирая в себя воздух и пар от магического экстракта. Дикий клёкот ударил в самую душу. Расправились огромные крылья. Ледяные очи распахнулись, заглянув внутрь меня. Совершенная сила желания жить воплотилась в образе ослепительно-белой гигантской птицы.

– Феникс, – неожиданно чётко расслышал я выдох Насти. – Несуществующий, – и тут же наваждение лопнуло.

Когти схватили меня прочно, но нежно и рывком выдернули из глотки чудовища. А затем без особого усилия швырнули прочь, подальше от опасного места. Пролетев несколько метров, я рухнул на песок. Немного прокатившись, врезался в стену. Замер без сил, не отводя взгляда от схлестнувшихся Феникса и лоз терновника.

Когти – овеществлённый мороз, впились в плоть врага, и аккуратные, но смертоносные разрезы брызнули каменным соком. Лоза попыталась ударить, но точный взмах крыльев, лёгких и прекрасных, как ледяной узор на стекле, и каменный обломок, покрытый инеем, полетел прочь. Молниеносное движение хвоста – искристой снежной дымки, и попавшее под неё тело чудовища превратилось в месиво, а зеленоватый снег разлетелся над озером. Атака грудь на грудь, и тело птицы – цельный кусок льда, изящный, аккуратный, при этом прочный и живой в глубинной игре огней, заставил терновник отступить. Феерично прекрасный танец смерти, которым