Рождение разума: Как интеллект зарождается в людях и нейросетях - Джей Макклелланд

Джин. Не согласна. Дети узнают о способности птиц летать не через прямые утверждения. Они делают обобщения на основе примеров.

Лев. Мы говорим о двухлетних малышах! Они понятия не имеют об обобщениях.

Джин. Обобщение происходит естественным образом при многократных встречах с явлениями. Вам кто-нибудь прямо говорил, что большинство птиц летают?

Лев (улыбается). Наверное, мама говорила.

Джин. А еще она рассказывала, что у стульев обычно четыре ножки, у машин есть колеса, у самолетов – крылья, а бегемоты толстые? Список бесконечен! Думаю, многое мы узнаем именно из примеров. Если я вижу летящего голубя, ворону, колибри, а потом встречаю птицу, похожую на них, я ожидаю, что она тоже умеет летать. Поэтому мне нравится «Город событий». Книга просто показывает примеры.

Лев. Вы всерьез полагаете, что такие крохи способны сознательно делать выводы о полетах?

Джин. Выводы не обязательно осознанные, но они делаются.

Лев. Не могу себе этого представить.

Джин. Не стоит отвергать идею только потому, что вы не можете ее вообразить!

Стереотипы и модель ИАК

Люди постоянно применяют обобщенные представления ко всем членам той или иной группы или категории. Стереотип – это ожидание того, что приписываемое группе свойство распространяется на каждого ее представителя. Питбулей считают агрессивными, пожилых людей – неспособными освоить технологии, молодежь – ленивой и зависимой от соцсетей. Существуют стереотипы, основанные на гендере, расе, сексуальной ориентации, стране происхождения и практически любом признаке, по которому можно выделить группу. Многие стереотипы, безусловно, вредны. Негативные представления о группах часто оказываются ложными, но, даже когда такое представление подтверждается статистически, несправедливо и даже аморально приписывать человеку отрицательную черту только потому, что он принадлежит к определенной группе.

Модель ИАК объясняет механизм возникновения стереотипов. Она демонстрирует, как наш разум обобщает примеры и прогнозирует свойства конкретного человека, опираясь на вероятность их проявления у похожих людей. Мы наблюдали этот процесс на вымышленном примере банд «Ракеты» и «Акулы». Когда мы думаем о возрасте членов «Ракет», наша сеть «знает», что большинству из них от 20 до 30, и это знание влияет на представление о возрасте Кена, особенно если информация о его точном возрасте отсутствует в связях сети. Нетрудно понять, как подобные когнитивные процессы проявляются в более серьезных жизненных ситуациях. Такие процессы, несомненно, важны для выживания во многих случаях (например, знание о том, что змеи с треугольной головой часто ядовиты), но, как мы уже отмечали, в других случаях они однозначно вредны.

Важно помнить о двух аспектах связи между стереотипами и моделью ИАК. Во-первых, ИАК помогает понять возникновение как явной, так и скрытой предвзятости. Явная предвзятость проявляется, когда человек осознает свои чувства и установки и намеренно действует в соответствии с ними. Менеджер по подбору персонала, отказывающийся нанимать представителей определенной группы потому, что открыто считает – и часто прямо называет – их ленивыми, демонстрирует явную предвзятость. Скрытая предвзятость, напротив, существует вне сознательного контроля человека и может противоречить его декларируемым убеждениям и ценностям. Менеджер, считающий себя абсолютно непредвзятым, может систематически ставить представителям одной группы более низкие оценки, чем представителям другой.

Когда предвзятость остается скрытой, а когда становится явной? Как мы отмечали в главе 3, знания нейронной сети хранятся в ее связях. Согласно концепции нейронных сетей, у нас нет прямого сознательного доступа к этим знаниям. Когда связи определяют наши действия без участия сознания, мы имеем дело со скрытой предвзятостью. Однако эти связи создают паттерны активации, и вот к ним мы иногда можем получить доступ. Возможность доступа к конкретному паттерну частично зависит от силы активации и входных сигналов, используемых для его извлечения (подробнее об этом в главе 10). Когда такой доступ возникает, это может стать отправной точкой для формирования явных форм предвзятости.

Во-вторых, и это принципиально важно: мы не обречены мыслить стереотипами. Описанная нами модель ИАК охватывает лишь один из множества процессов разума. Другие процессы работают параллельно и обеспечивают иные аспекты нашего мышления. Например, человеческий разум способен к самоконтролю. Мы можем – пусть и не идеально – подавить инстинктивное желание выполнить команду, если она не сопровождается словами «Саймон говорит»[5]; можем отказаться от лишней порции десерта; точно так же можем контролировать склонность к стереотипному мышлению. Механизмы целенаправленного контроля и причины его сбоев мы рассмотрим в главе 10.

Может ли ИАК объяснить ненадежность памяти?

Мы начали изучение памяти с того, что подчеркнули ее туманную природу. Затем убедились, что модель ИАК успешно описывает механизмы некоторых свойств человеческой памяти: гибкое извлечение признаков по множественным сигналам, восполнение недостающей информации и спонтанное обобщение данных. Но способна ли она пролить свет на феномены, обнаруженные Элизабет Лофтус и ее коллегами?

Рассмотрим их открытие: люди, которых спрашивали о скорости машин в момент, когда они «столкнулись», давали более низкие цифры, чем те, кого спрашивали о скорости тех же машин, когда они «врезались друг в друга». Как модель ИАК может объяснить этот результат?

Представим, что мы заглядываем в сеть ИАК в мозге человека из первой группы – той, которую спросили о скорости машин при столкновении. Логично предположить, что в мозге хранится информация о нескольких авариях, свидетелем которых был этот человек. Следуя логике модели ИАК, можно представить, что каждая увиденная авария представлена в сети огромным пулом узлов (хабов), каждый из которых имеет двусторонние связи с различными характеристическими элементами, представляющими признаки аварии. Среди таких признаков – визг тормозов, удар бамперов, натяжение ремней безопасности, споры на обочине, страховые претензии, описательные фразы вроде «машины столкнулись» или «машины врезались друг в друга» и, конечно, впечатление о скорости машин в момент аварии. Для наглядности представим, что в памяти человека хранится информация о 27 авариях (по аналогии с 27 гангстерами, с которыми мы уже знакомы).

Итак, наш испытуемый входит в лабораторию Лофтус, смотрит ролик и слышит вопрос с фразой «машины столкнулись». Кадры ролика и формулировка вопроса служат сигналами, активирующими в сети воспоминания об авариях. Какие именно аварии активируются с наибольшей вероятностью? Те, что обладают характеристиками, совпадающими с поступающими сигналами. В частности, при использовании формулировки «машины столкнулись» в памяти человека (из всех 27) активируются прежде всего те аварии, которые изначально кодировались с использованием слова «столкнулись», – то есть именно оно стало элементом данного воспоминания.

В повседневной речи глагол «столкнуться» чаще используется для описания машин, движущихся с умеренной скоростью. Следовательно, в авариях, всплывающих в памяти, машины, скорее всего, ехали с умеренной скоростью. Это означает, что при просмотре ролика с аварией в лаборатории Лофтус наиболее активным становится характеристический элемент,