Рождение разума: Как интеллект зарождается в людях и нейросетях - Джей Макклелланд

Теперь рассмотрим сеть ИАК в мозге человека из второй группы – той, которую спросили о скорости машин, когда они «врезались друг в друга». Здесь с большей вероятностью активируются те прошлые аварии (из общего числа 27), в описании которых использовался глагол «врезаться». Если слово «врезаться» обычно применяется для описания аварий на высокой скорости, то при использовании этого слова в качестве сигнала для доступа к памяти активируются элементы, представляющие более высокие скорости.

Та же логика применима к (ложным) воспоминаниям о разбитом стекле. В тех авариях из памяти, которые описывались словом «врезаться», с большей вероятностью присутствовало разбитое стекло – его можно представить как характеристический элемент наравне с остальными. Согласно модели ИАК, именно активация этой группы аварий направляет активацию в элемент «разбитое стекло», создавая тем самым ложное воспоминание.

Эти рассуждения показывают, что сеть ИАК как система памяти может быть ненадежной и совершать ошибки, напоминая известные особенности человеческой памяти. Как мы увидим в следующих двух главах, сеть ИАК помогает понять не только человеческую память, но и многие другие аспекты работы разума.

Глава 5

Контекст имеет значение

В главе 4 мы описали сеть, которая отражает важные аспекты памяти. В этой главе мы увидим, что сети, построенные на тех же принципах, помогут нам понять многие другие важные аспекты работы разума: как мы воспринимаем окружающий мир, как формируем представления о других людях и как переживаем эмоции. Все эти аспекты объединяет одна идея: наши мысли зависят от контекста, в котором они возникают. Мы рассмотрим, как один и тот же предмет воспринимается по-разному в зависимости от обстановки; как наше мнение об одной черте человека зависит от представлений о его других, казалось бы, не связанных с этой чертой качествах; как один аспект эмоциональной реакции влияет на другие аспекты переживания того же события.

Начнем с механизмов восприятия.

Представьте, что вас просят взглянуть на лицо в верхнем левом углу рисунка 5.1 (панель a). Вы, вероятно, различите мужчину в круглых очках и с лысой головой. А теперь представьте, что вас попросили найти на той же картинке мышь. Теперь вы можете разглядеть животное: круглые очки превратились в уши, а лысая голова – в изогнутую спину. Этот пример показывает, как контекст, заданный инструкцией, влияет на восприятие как целого изображения, так и его отдельных частей.

Рисунок 5.1. Наше восприятие и понимание вещей зависят от контекста, в котором мы с ними сталкиваемся

Рисунок 5.1b играл ключевую роль в эксперименте, где участникам показывали изображения сельскохозяйственных и морских животных. Для половины участников фермерские животные приносили положительные баллы, а морские существа – отрицательные. Для другой половины все было наоборот. Участники, набравшие положительные баллы, получали вкусный десерт, а те, кто заканчивал эксперимент с отрицательными баллами, должны были съесть отвратительную на вид смесь. Ставки были реальными, у участников была мотивация. Эксперимент построили так, что в финальной попытке участники из «фермерской» группы должны были увидеть сельскохозяйственное животное для получения положительных баллов, а участники из «морской» группы – морское существо. Затем обеим группам показали изображение на рисунке 5.1b. Как вы думаете, что произошло? Удивительно, но участники из «фермерской» группы чаще интерпретировали фигуру как лошадь, а участники из «морской» группы – как тюленя (они не могли просто заявить, что видят сельскохозяйственное или морское животное, а должны были назвать конкретное – например, лошадь или тюленя).

Можете ли вы увидеть оба варианта? Чтобы увидеть лошадь, нужно воспринимать фигуру как голову с двумя острыми ушами, торчащими вверх. Чтобы увидеть тюленя, нужно воспринимать фигуру как целое тело животного, где морда находится в левом нижнем углу, а хвостовые плавники торчат вверх.

Авторы рассмотрели возможность того, что участники видели обоих животных, но сообщали только о том, которое принесло бы им награду. Однако они отвергли эту версию, обнаружив различия в паттернах движений глаз: участники, увидевшие тюленя, двигали глазами иначе, чем те, кто увидел лошадь. По мнению авторов, это открытие лучше всего объясняется тем, что участники действительно видели фигуры по-разному.

Люди по-разному воспринимают эти изображения: кто-то сначала видит одно животное, кто-то другое, кому-то легче распознать одно, чем другое (то же касается примера с мужчиной и мышью). Это не противоречит нашему пониманию работы разума, поскольку восприятие – результат взаимодействия множества факторов, а не только характеристик самого стимула. Например, люди, выросшие на ферме, скорее увидят лошадь, а жители прибрежных районов – тюленя. Свою роль могут играть и другие факторы: влияние недавнего опыта, то, на какую часть фигуры падает взгляд, или даже случайные колебания нейронной активности – все это определяет, какую интерпретацию человек предпочтет.

На рисунке 5.1c центральный символ читается как B, если обращать внимание на окружающие буквы, и как 13, если смотреть на окружающие цифры. Здесь контекст окружающих элементов – и то, на какие из них мы обращаем внимание, – определяет восприятие и понимание центральной фигуры. На рисунке 5.1d понимание центрального символа в каждой тройке формируется словом, частью которого он является. В этом случае контекст целого (слово THE или CAT) влияет на восприятие и понимание центрального символа.

Эти примеры можно было бы счесть забавными пустяками, но они указывают на фундаментальный принцип работы разума: наше восприятие и понимание увиденного зависят от контекста, в котором оно появляется, и от нашей интерпретации этого контекста. В примере с мужчиной и мышью ключевым контекстом была инструкция («Посмотрите на мужчину»); в примере с фермерскими и морскими животными – последствия распознавания каждого типа животного; в примере B/13 – категория элементов, на которые мы обращаем внимание (буквы или цифры); а в примере с THE/CAT – слово, образованное окружающими буквами.

Во всех этих случаях наше восприятие зависит от связей объекта с другими элементами и от нашего понимания этих связей.

Яркий пример того, как контекст меняет наше понимание объекта, – эффект Кулешова. Он назван по имени Льва Кулешова, советского кинорежиссера, стремившегося незаметно вызывать эмоции у зрителей. В 1918 г. он создал фильм, где сначала показал лицо известного актера Ивана Мозжухина, затем кадр с ребенком в гробу, а после – снова то же самое лицо Мозжухина. Подразумевалось, что Мозжухин смотрит на мертвого ребенка. Во второй части фильма он вновь показал лицо Мозжухина, но теперь между кадрами с актером появлялось изображение красивой женщины, лежащей на диване (рисунок 5.2).

В 1929 г. коллега Кулешова писал, что зрители были «растроганы глубокой скорбью, с которой [Мозжухин] смотрел на мертвого ребенка, и отмечали вожделение, с которым он разглядывал женщину».