Школа робинзонов. Два года каникул. Маяк на краю света - Жюль Верн

Прежде всего он попробовал подыскать что-нибудь похожее на трут – вещество, абсолютно сухое и легко воспламеняющееся. Подходящими показались ему грибные наросты, которые обычно появляются в старых дуплах. После долгой просушки они могли бы, вероятно, послужить горючим материалом. Найдя несколько таких грибов, Годфри разломал их на мелкие куски и сушил на солнечной поляне, где они лежали до тех пор, пока в конце концов не превратились в порошок. Затем Годфри тупым краем ножа стал высекать из камня искры, пытаясь направить их на легковоспламеняющийся материал. Но, несмотря на все его усилия, порошок не загорался.

После этого Годфри проделал такие же опыты над древесной трухой, накопившейся за много веков в дупле большой секвойи, потом над тщательно просушенной морской губкой, росшей между скалами, но ни в том, ни в другом случае ничего не получалось. Искра, высеченная из камня ударом ножа, тотчас же гасла, не воспламеняя этого заменителя трута.

От этого можно было прийти в отчаяние! До каких же пор они будут обходиться без огня? Годфри и Тартелетт с трудом уже выносили пищу, состоявшую из плодов, кореньев и моллюсков, и не без основания опасались желудочных заболеваний. При виде пасшихся баранов, коз и агути они, особенно учитель танцев, начинали чувствовать острый голод и пожирали глазами это живое мясо.

Так дальше продолжаться не могло!

И вдруг им на помощь пришла сама природа.

В ночь с 3 на 4 июля, после нескольких дней изнурительной жары, которую не в силах был умерить даже дувший с моря ветер, разразилась давно собиравшаяся страшная гроза.

Годфри и Тартелетт были разбужены в первом часу ночи зловещими ударами грома, сопровождавшимися ослепительными вспышками молнии. Дождя еще не было, но с минуты на минуту должен был разразиться ужасный ливень.

Годфри встал и пошел взглянуть на небо. Оно пламенело гигантским заревом, будто охваченное пожаром, и на огненном фоне проступала ажурная хвоя деревьев, напоминая четкий рисунок китайских теней.

Вдруг среди раскатов грома небесное пространство прорезал яркий и резкий зигзаг молнии. По Вильтри сверху донизу пробежала электрическая искра.

Годфри, брошенный сильным толчком на землю, поднялся на ноги среди бушующего огненного дождя: молния воспламенила сухие ветки на вершине дерева, и на землю падали раскаленные добела угли…

Годфри тут же закричал Тартелетту:

– Огонь! Огонь!

– Огонь! – подхватил Тартелетт. – Да будет благословенна молния, которая его нам принесла!

И оба они тотчас бросились к пылающим углям, часть которых уже тлела без огня, и сложили их в кучу вместе с сухими ветками, собранными тут же, у подножья дерева. Потом вернулись в свое темное жилище как раз в ту минуту, когда дождь хлынул с новой силой и потушил пожар, угрожавший верхушке Вильтри.

– Огонь! Огонь!

Глава тринадцатая,

в которой Годфри снова замечает легкий дымок, но теперь на другом конце острова

Гроза разразилась как нельзя более кстати! Теперь нашим героям не нужно будет изощряться подобно Прометею, чтобы похитить небесный огонь. Само небо, как выразился Тартелетт, оказалось настолько любезным, что прислало им огонь вместе с молнией. Теперь остается лишь позаботиться о его сохранении!

– Нет, мы не дадим ему погаснуть! – вскричал Годфри.

– Тем более, что топлива тут вдоволь и можно будет без конца подбрасывать! – ответил Тартелетт, выражая свое удовольствие радостными возгласами.

– Верно, – ответил юноша, – но кто будет этим заниматься?

– А это уж предоставьте мне! Если понадобится, я буду бодрствовать и днем, и ночью, – сказал учитель танцев, размахивая горящей головней.

И он действительно просидел у огня до восхода солнца.

Сучьев и хвороста возле больших деревьев было в изобилии. Как только рассвело, Годфри и Тартелетт, собрав топливо в большую кучу, стали подбрасывать его в костер. Яркое пламя вспыхивало с веселым треском, пожирая новые порции горючего. Для костра было выбрано удобное место в промежутке между толстыми корнями одной из соседних секвой. Тартелетт, задыхаясь от натуги, все время раздувал костер, хотя этого совсем не требовалось – огонь и не собирался гаснуть. При этом танцмейстер принимал самые рискованные позы, следя за серым дымом, завитки которого вздымались вверх и терялись в густой листве.

Но пора было приниматься за дело! Ведь наши робинзоны мечтали о благословенном огне совсем не для того, чтобы им любоваться или просто греть руки у костра. В жарком климате в этом не было нужды. С помощью огня они получат здоровую и разнообразную пищу. Теперь можно будет покончить со скудным, достаточно надоевшим рационом. На обсуждение этого важного вопроса они потратили часть утра.

– Перво-наперво мы зажарим пару цыплят! – воскликнул Тартелетт, от вожделения пощелкивая зубами. – Затем добавим к этому окорок агути, жаркое из барашка, козью ножку, несколько куропаток или рябчиков, которые водятся в прерии, а на закуску выловим двух-трех пресноводных и несколько морских рыб.

– Не торопитесь, Тартелетт, – заметил Годфри, чье настроение заметно улучшилось от такого обильного меню. – Не стоит рисковать желудками и сразу накидываться на пищу после длительного недоедания! Кроме того, нужно приберечь кое-что и про запас! Остановимся пока на паре цыплят. Каждому по штуке. Ведь это совсем неплохо! А вместо хлеба используем корни камаса. При умелом приготовлении они вполне его могут заменить.

Этот разговор стоил жизни двум ни в чем не повинным курам, которых учитель танцев старательно ощипал, выпотрошил, насадил на вертел и зажарил на слабом огне.

А тем временем Годфри приготовлял корни камаса, припасенные для первого настоящего завтрака на острове Фины. Чтобы сделать их съедобными, он применил индейский способ, известный также американцам в прериях Западной Америки.

Вот что придумал Годфри.

Сначала он набрал на отмели мелких и плоских камней и бросил их в горящие угли, чтобы сильно раскалить. Быть может, Тартелетт находил, что незачем жарить камни на таком добром огне, но, поскольку это не мешало приготовлению кур, он не стал выражать недовольства.

Пока камни раскалялись, Годфри наметил участок приблизительно в квадратный ярд и вырвал оттуда всю траву; затем с помощью больших раковин он сделал выемку дюймов десять глубиной, положил на дно сухих веток и зажег их; таким образом земля под ними должна была сильно нагреться.

Когда сучья прогорели, Годфри удалил пепел и принес в углубление очищенные корни камаса, прикрыл их травой, положил на нее раскаленные камни, а сверху развел новый костер.

Получилось нечто вроде хлебной печи. Довольно скоро – не прошло и получаса – все было готово.

Корни, испеченные под слоем камней и дерна, приобрели новые свойства. Теперь их